The Mark of Athena

Ничто так не способствует появлению гениальных идей, как полный провал

Слушай, малыш, ну устроил ты пару взрывов, ну напал на кучу римлян. Шик! Блеск! Но за чем ты снёс спутниковое телевидение? Многоканальное... Я такой бой не досмотрел.

Он понятия не имел, откуда взялся стереотип о тупых блондинках. С тех пор, как он встретил Аннабет на Гранд-Каньоне прошлой зимой, когда она пришла к нему с выражением «Дай мне Перси Джексона или я убью тебя», Лео думал о блондинках, как о слишком умных и слишком опасных.

— Мне не впервой. Как-то в лагере твоя старшая сестра едва меня не убила.
— Да, но я мог тебя убить.
— Или же я мог убить тебя, — заметил Перси.
Джейсон пожал плечами.
— Если бы в Канзасе был океан, тогда возможно.
— Мне не нужен океан…
— Мальчики, — вмешалась Аннабет, — я уверена, что вы оба расчудесно поубивали бы друг друга, но сейчас вам надо отдохнуть.

«Герой» — не значит «непобедимый». Это значит, что ты достаточно смел, чтобы противостоять опасностям и делать, что должно.

— Я пойду, — вызвался Джейсон. — Он — сын Зевса, я — сын Юпитера. Возможно, он проявит дружелюбие.
— Или возненавидит тебя, — предположил Перси. — Сводные братья не всегда ладят между собой.
Джейсон помрачнел.
— Спасибо, мистер Оптимист.

Иногда, смертные были даже более странные, чем монстры.

- Хейзел, — спросил он, — ты мне доверяешь?
— Нет!
— Я тоже, — признался Лео.

— О нет! Фрэнк превращается в безумного дельфина!
Ничего не случилось.
— Я сказал, — повторил Перси, — Фрэнк превращается в
безумного дельфина!
Фрэнк споткнулся на ровном место, затем, театрально схватившись
за горло, сказал трагичным голосом:
— О нет! Я превращаюсь в безумного дельфина.

Перси ткнул в сторону Джейсона своим куском пиццы.
— Сэр, да вы прямо лучик света в темном царстве.

— Так... тебе все приходится повторять? — спросил Лео.
— Все.
Лео не мог сдержать улыбку.
— Это может быть весело.
— Весело, — повторила она несчастно.
— Синие слоны.
— Синие слоны.
— Поцелуй меня, дурак.
— Дурак.
— Эй!

Потом села, сердито посмотрела на свою лодыжку и строго проворчала:
— И приспичило же тебе сломаться.
Лодыжка не ответила.

— Это напоминание о том, как давно мы уже знакомы. Нам было по двенадцать лет, представляешь, Перси?
— Не-а, — признался юноша. — Так… ты тогда сразу поняла, что я тебе нравлюсь?
Аннабет усмехнулась.
— Сначала я тебя ненавидела. Ты меня раздражал. Потом я несколько лет мирилась с твоим присутствием. Потом…
— Ладно, я понял.

— Держитесь, тренер! — прокричал он. — Сейчас нам будет несладко!
— А мне вообще жизнь никогда малиной не казалась!

— Б-б-больше никаких лодок, — пробормотала гарпия себе под нос, яростно дергая себя за перья. — «Титаник», «Лузитания», Рах… не гарпиевское это дело — на лодках плавать.
Лео, прищурившись, посмотрел на сидевшую рядом Хейзел.
— Эта тощая курица только что сравнила мой корабль с «Титаником»?
— Это не курица, — Хейзел отвела взгляд, как будто Лео ее нервировал. — Элла гарпия, просто немного… легковозбудимая.

- Cтарик, — Перси послал мысленный призыв сквозь толщу воды, как всегда делал, если хотел поговорить с морскими обитателями. — Золотая рыбка?
«Я психанул, — прозвучал у него в сознании голос Фрэнка. — Мы говорили о золотых рыбках, и меня на этом заклинило. Если тебя что-то не устраивает, можешь подать на меня в суд».

— Смысл приезжать в Италию, чтобы рассматривать испанскую лестницу? — спросил Лео. — Все равно что ехать в Китай за мексиканской едой, разве нет?
— Ты безнадежен, — вздохнула Хейзел.
— Мне все это говорят.

Перси хотелось её утешить, сказать, что все будет хорошо, но он знал, что это не так. Он хотел так все устроить, чтобы они вдвоём в конце концов смогли жить ''долго и счастливо''. Спустя столько лет они это заслужили, даже самые жестокие боги должны это признать.