Мастер и Маргарита

свита требует места, так что кое-кто из нас здесь лишний в квартире. И мне кажется, что этот лишний - именно вы!

Я к тебе, дух зла и повелитель теней.

...проснулась с предчувствием, что сегодня наконец что-то произойдёт. Ощутив это предчувствие, она стала его подогревать и растить в своей душе, опасаясь, чтобы оно её не покинуло.

Я шёл с нею рядом, стараясь идти в ногу, и, к удивлению моему, совершенно не чувствовал себя стеснённым.

Маргарита Николаевна не нуждалась в деньгах. Маргарита Николаевна могла купить всё, что ей понравится. Среди знакомых её мужа попадались интересные люди. Маргарита Николаевна никогда не прикасалась к примусу. Маргарита Николаевна не знала ужасов житья в совместной квартире. Словом... Она была счастлива? Ни одной минуты!

Сегодня на Патриаршах будет интересная история

Роман был дописан. "И я вышел в жизнь, держа его в руках, и тогда моя жизнь кончилась...".

Поехал домой, выпил как следует, закусил, хорошо!

"... - Дорогой Степан Богданович, - заговорил посетитель, проницательно улыбаясь, - никакой пирамидон вам не поможет.
Следуйте старому мудрому правилу, - лечить подобное подобным. Единственно, что вернет вас к жизни, это две стопки водки с острой и горячей закуской".

Всему приходит час.

Правду говорити легко і приємно.

Человечество любит деньги, из чего бы те не были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота.
©М. Булгаков "Мастер и Маргарита" издательство Азбука, серия "Мировая Классика" , 2018. с. 151

- Пошёл вон, - сказал ему Воланд.

• Я ещё кофе не пил, - ответила кот, - как же это я уйду?

В области разума никакого доказательство существования бога быть не может.

И вскоре ужас и отчаяние охватили меня, и показалось мне, что я построил домик и лишь только в него переехал, как рухнула крыша.

Кто сказал, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык! — Начало второй части

– Совершенно ясно, – подтвердил кот, забыв свое обещание стать молчаливой галлюцинацией, – теперь главная линия этого опуса ясна мне насквозь. Что ты говоришь, Азазелло? – обратился он к молчащему Азазелло.
– Я говорю, – прогнусил тот, – что тебя хорошо было бы утопить.

Варенуха проделал все, что полагается человеку в минуты великого изумления. Он и по кабинету пробежался, и дважды вздымал руки, как распятый, и выпил целый стакан желтоватой воды из графина, и восклицал:
– Не понимаю! Не по-ни-ма-ю!