Очарованный странник. Повести и рассказы

приносила ответы от таких дам, от которых несет только крещенским холодом и благочестием.

Вот ангел! Он в душе человечьей живет, суемудрием запечатлен, но любовь сокрушит печать...

Катерина Львовна была отуманена этими словами Сергея, этою его ревностью, этим его желанием жениться на ней – желанием, всегда приятным женщине, несмотря на самую короткую связь ее с человеком до женитьбы. Катерина Львовна теперь готова была за Сергея в огонь, в воду, в темницу и на крест. Он влюбил ее в себя до того, что меры ее преданности ему не было никакой. Она обезумела от своего счастия; кровь ее кипела, и она не могла более ничего слушать.

Всяк как верит, так и да судит, а для нас все равно, какими путями господь человека взыщет и из какого сосуда напоит, лишь бы взыскал и жажду единодушия его с отечеством утолил.

– А кто это такой человек, на которого ты так полагаешься?
– Ковач Марой, – отвечает Лука.
– Это старик?
– Да, он не молод.
– Но он, кажется, глуп?
– Нам, мол, его ум не надобен, но зато сей человек достойный дух имеет.
– Какой же, – говорит, – может быть дух у глупого человека?
– Дух, сударь, – ответствует Лука, – бывает не по разуму: дух иде же хощет дышит, и все равно что волос растет у одного долгий и роскошный, а у другого скудный.

— А как же, — говорит, — он какими средствами живет?
— Живет на жалованье.
— Вы вздор мне рассказываете: такого человека во всей России нет.
— Точно, — отвечает, — нет; но у нас такой объявился.

Характер у нее был мягкий и сговорчивый; натура в основании своем честная и довольно прямая, хотя, разумеется, была у нее, как у русского человека, и маленькая лукавинка.

Кобылица была, точно, дивная, ростом не великонька, в подовье арабикой, но стремительная, головка маленькая, глазок полный, яблочком, ушки сторожкие; бочка самые звонкие, воздушные, спинка как стрела, а ножки легкие, точеные, самые уносистые.

- Ну, а вы тут как свое время провождали? - расспрашивает опять жену Зиновий Борисыч.

• Наши радости-то, чай, всякому известны: по балам не ездим и по тиатрам столько ж.