Бумажная
1003 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Была у меня подруга, филологиня, которая писала кандидатскую по творчеству Мандельштама. Я Мандельштама люблю, поэтому относилась к этому факту с симпатией и пониманием. И вот кандидатская готова, и подруга просит меня это почитать. Я с воодушевлением принимаюсь за дело, и о, ужас! Через десять страниц я понимаю, что срочно нужно бросать эту галиматью, иначе я перестану уважать подругу, любить Мандельштама и вообще от книг буду долго шарахаться.
Владимир Новиков толкает близкую мне мысль о том, что для лучшего понимания творчества поэта нехудо бы знать его биографию. Я бы даже сказала так: к биографии стоит обращаться только тогда, когда ты творчество поэта изучил подробно, как-то – хорошо ли, плохо ли – к поэту относишься и хочешь углубиться в детали, возможно, неясные без контекста.
Вообще, конечно, это иллюзии. Потому что стихи ещё в большей степени, чем проза, являются зеркалом, в котором читающий видит себя, а не автора. И потому что внутренняя жизнь поэта часто не совпадает с фактами биографии, идёт по касательной.
В этом смысле обращаться к биографии поэта – большой риск. Слишком велика возможность увидеть не то, что хочешь и ожидаешь.
Биография Блока напичкана всевозможными «смысловыми векторами, дискурсами, художественной системой категорий и даже ригористической трактовкой темы». Филологу есть, где отвести душу, но меня это, скорее, отвратило. Когда жонглирование терминами начинается в книге, написанной для массового читателя, я начинаю думать, что автор прячется за умными словами. Удивительно, хотя речь вроде как постоянно идёт о стихах (много-много поэтических цитат), о лирике Блока мало что понимаешь, зато узнаешь целый ряд смелых авторских трактовок. О том, что любой писатель, тем более, поэт – это андрогин, совмещающий мужское и женское. Или о том, что эпоха модерна тянулась в России аж до конца двадцатого века. Волосы начинают тихонько шевелиться на голове.
Что же касается запутанной личной жизни Блока, то чем больше автор пытается быть деликатным, тем пошлее и неприятнее всё выходит. Сколько раз замечала, рассказывает какой-нибудь дворник дядя Вася, что соседская Танька при живом муже завела любовника, как о чём-то естественном, бытовом, просто факте, и ты воспринимаешь это именно как факт, мол, чего в жизни не бывает. А рассказывает о том же типа интеллигентный танькин сосед и так жмётся, мнётся и недоговаривает, что неловко становится за всех. В первую очередь, за соседа.

С Блоком меня связало одно из лучших утр 2015 года. Был ноябрь, я топал на работу и начал почти случайно слушать аудиостихи из ВК. Блок прогремел разными голосами свои шедевры один за другим и это была любовь с первого звука. Спустя полгода я здесь. (Блин, мне кажется, что десять лет уже позади)
Итак, книга. Неожиданно среди серии ЖЗЛ затерялся учебник для филологов, потому что здесь не биография человека, а его творчество, разобранное в деталях. Мне понравилось, хотя книга не для «вечерок скоротать» - толстая, очень «нудная», бессюжетная, хотя и стройно написанная, с кучей филологических словечек, которых я по дороге успел нахвататься. В тексте идет подробный разбор становления Блока как писателя, вех творчества, событий связанных непосредственно с ними. Медленно раскрываются отношения Блока с женой Любовью Дмитриевной (центральное место), с любовницами, любвями (вот же дивно звучащее словечко русское), проститутками (ну, такие отношения тоже требуют упоминания), о связях его жены с другими мужчинами, творческие и дружеские отношения с писателями символистами Брюсовым, Белым (первого превзошел, со вторым был близким другом, пока не разошелся во взглядах + жена), отношение с молодыми (для 1910-х гг.) направлениями акмеизмом и футуризмом (А – не принял, Ф – чуть теплей), Ахматова (взаимные стихи), Цветаева (стихи Блоку), Пастернак (личное знакомство), Мандельштам, Маяковский. Особенной, уже житейской, а не творческой, мрачностью выделяется советский период 1917-1921 гг. Бог ты мой, я это все прочел и немного запомнил. Гуглить пришлось много, но теперь про русскую поэзию пер. пол. ХХ века уже могу кое-что сказать. Кстати, без этих всех «отношений» почувствовать, понять стихи Блока будет невозможно(?).
Стиль. Странный стиль, да, но меня порадовал. Братишка Фрейд, андрогин (муж+жен), там и сям ямбы и хореи, дотошные разборы стихов, символов, вариаций-комбинаций, современных теорий и холливаров, как уже упоминал выше, поэтическая (еще театральная) жизнь империи первых двух десятков ХХ века. Если ты нечаянно забредший сюда школьник, то я гарантирую – прочти анализ хотя бы одного стиха из книги и училка завтра будет в ударе.
Вообще, книга получилась некоторым эмоциональным отпечатком автора. Первое это кншн осмысление, трактовка стихов, она никак не может быть абсолютной и последней. Второе – через слова, мысли чувствуется личное отношение к некоторым персонажам. Здесь же рядом негативное отношение к советщине. Но посмотрев на биографию Блока, Мандельштама, Пастернака, Цветаевой, Гумилева, Хвылевого, Курбаса, Ялового, Кулиша, Чеховского, Филиповича, Полищука, Пидмогильного, Слисаренка, Козориса, Вороного, Ирчана, Эпика, Косынки, Драй-Хмары, Зерова, Коцюбы, Седляра, Плужника, Семенка, Свидзинского, Йогансена, Фальковского, Досвитнего, Влызька, Шкурупия, Бузька, Ярошенка, Вражливого, Пилипенка, Буревого, Микитенка, Капельгородского, Бобинского, Загула, Соколовского, Чечвянского, Вухналя, Тася, Бойчука, Падалка и многих-многих других – автора можно понять. Можно и нет. Дело вкуса. Именно здесь, в биографии творчества поэта авторская личность не мешает, как мне кажется. Снова-таки дело вкуса. В истории же я этого не люблю.
Скажем «НЕТ» легкому чтению фактологической базы. «ДА» серьезному филологическому анализу, сделанному на совесть, хотя и с долей субъективности.
Ну а сам Блок места в рецензии еще должен подождать…

Не будучи "блоковедом" и литературоведом, стихи Александра Блока ценю (кое-что даже и люблю), а его биографию представлял не только по школьному учебнику, но и по воспоминаниям современников (Ходасевич, Ахматова, Одоевцева с Г.Ивановым). Не знаю, купил бы я еше и ЖЗЛ-овскую книгу о Блоке, но здесь вмешалась стихия в лице любимой жены, спокойно выложившей аж 422 рубля (дорогая вообще серия стала!) в петербургском "Доме книги", перед тем, как мы на другой день собрались на Офицерскую в музей-квартиру поэта. В результате супруга до книги еще не дошла, а я "проглотил" сразу и до сих пор пребываю под ее сильным обаянием.
Казалось бы, что можно нового дать нового о Блоке? Нового, может, и нет, не помню, автор - доселе неизвестный мне Владимир Новиков (верю, верю аннотации, что "известный литературовед") не выпячивает свои открытия, если они и есть, просто это я вполне мог чего-то и не знать. А вот впечатление удивительное! С одной стороны, хорошая, добротная фактология, даже удивительно много для такой нетолстой с виду книжки. С другой - ни на минуту не оставляет интрига сюжета - жизнь замечательного поэта предстает не набором фактов, а интереснейшей повестью. Приводятся разные мнения, точки зрения. Дается возможность взглянуть на то или иное событие с разных сторон (хотя своя позиция у автора есть везде).
Прекрасно удается включать стихи - после прочтения книги взялся за сборник поэта - искать эти когда-то и почему-то пролистанные-пропущенные мною стихотворения. Очень понравилось, как Вл.Новиков кратко, емко, и - ненавязчиво (можно как вчитаться и проанализировать самому, так и поверить ему "на слово") характеризует то или иное стихотворение Блока, тот или иной прием,оборот.
Очень хорошо, по-доброму написано про сложнейшие перипетии семейной жизни поэта. Очень жалко этих замечательных, самоотверженных (времанами, по-человечески слабых) людей, причинивших столько боли друг другу, впрочем, во многом творчество Блока сформировавшей.
В общем, очень сильное впечатление, впечатление погружения в тот весьма неоднозначный, но прекрасный мир, именуемый "серебряным веком" вместе с одной из главных (и по сей день современных - в отличие от замечательных, но оставшихся целиком там Мережковских, Сологубов, и пр.) его фигур.

Искусство в поисках нового материала ищет не гармонию, а противоречия.

При всем богатстве русского литературного языка в нем до сих пор не разработана такая «подсистема», которая давала бы возможность откровенного и объективного описания интимной жизни больших художников слова.










Другие издания


