Странное название книги: "Неизвестная Цветаева". Хотя ее назвала так, по-видимому, не Ариадна Эфрон, а составитель сборника, куда вошли "Воспоминания дочери", отрывки из Алиных дневников и несколько ее писем, большей частью, к Б.Л. Пастернаку.
Я уже успела забыть причину, побудившую меня прервать чтение "Воспоминаний дочери" и переключиться на "Воспоминания сестры" (пусть даже мемуары А.И. Цветаевой называются иначе). Сестра пишет в первых строках своей книги: "С ее двадцати пяти лет, может быть, лучше меня напишет о ней ее дочь".
Но Ариадна не написала лучше. Это не какое-нибудь там разочарование — я не ждала лучшего, не ждала худшего: роль Ариадны Эфрон в в восстановлении имени Марины Цветаевой даже без ее воспоминаний переоценить невозможно. Может, именно в книге своих дочерних воспоминаний Ариадна не успела сказать о своей матери всего, что намеревалась, нам ли желать лучшего...
Чуть больше, чем о "неизвестной" (Марине?) Цветаевой, можно узнать из этого сборника о ее дочери: в переписке с Пастернаком ее необыкновенная сила характера и человеческие слабости — насквозь. Множество умных мыслей — не притянутых, а чисто — по ходу. Я тут с десяток цитат навыписывала, еще больше — сохранила для себя.
Читая сборник, я еще раз пришла к выводу, что никакой биограф не расскажет о личности автора лучше, чем он это сделает сам, через свои произведения, плюс еще дневники и письма (если есть возможность читать их, а в случае с Мариной Цветаевой мы эту возможность имеем). Иногда также воспоминания близких бывают полезными и интересными (в очередной раз спасибо — и Ариадне Сергеевне, и Анастасии Ивановне). Да и сама Марина Ивановна подтверждала, что вся ее проза автобиографична. Что касается прочих биографов, то хороших среди них — маловато. В частности, потомкам Цветаевой (нашим современникам) написать о ней правдиво, объективно и интересно вряд ли даже возможно, а про ее современников дочь Марины сама сказала следующее:
Далеко не все Маринины корреспонденты и собеседники, мимолетные «друзья» и просто знакомые оказались впоследствии на высоте ее доверия или хотя бы на уровне элементарной воспитанности (как ее ни прививали им в детстве), публикуя на страницах зарубежной печати «воспоминания» о Цветаевой и ее близких, касаясь обстоятельств их жизни и поворотов их судьбы. Речь не о тех «воспоминателях», кого память подводит на старости лет — с кем не бывает! — и не о тех, кому недостает сердца или глубины — на нет и суда нет! — речь о небескорыстных сенсационерах, о недоброжелателях-обывателях, сводящих — всегда на расстоянии безнаказанности — посмертные или прижизненные личные или политические счеты; о дельцах от окололитературы, плодящих домыслы и вымыслы, калечащих факты в своих якобы «исследованиях творчества и биографии».
19 понравилось
