Когда нам не дают положенного, горечь обиды понятна. Но откуда берётся ликующая радость, если получаем то, что можем получить по праву, по закону?

Без чего я бы определенно погибла - это без книг. Забери у меня книги - и я скончаюсь, увяну, засохну, никакие витамины и рыночные продукты не помогут.

Самые умные люди японцы. Потому что кто-то из них сказал: нет ничего горше достигнутой цели.

Прошли те годы, когда мы считали, что каждый волен жить как хочет. Мы помогали без суда и оценок поступков. Теперь мы друг друга учим.

- Как кто-нибудь из наших приедет, так обязательно туалеты считает. Вазы китайские, картины японские - им побоку, носятся по дому, горшки нумеруют. Нам что, прежде унитазов не хватало?
Сей феномен мне объяснить трудно. Почему нас не трогает столовое серебро или канделябры восемнадцатого века? Почему возможность справлять нужду в персонально отведённом месте воспринимается как благодать?

Каждому своё: глупости - богатство, уму - покой

Когда, придя с работы или утром, едва разлепив веки, я сижу в кресле и пью крепчайший кофе, мир перестаёт меня волновать... Проблемы, которыми я утыкана, как дикобраз иголками, отпадают. Дикобраз без иголок, наверное, похож на заурядную свинью. Пусть! Внешний вид в этот момент меня тоже не заботит

Рай невозможно описать, потому что слова чёрно-белые, не имеют красок и запаха.

Чужая любовь, зарождающаяся и мощная, какую трудно описать словами из-за того, что она переливается северным сиянием, ни секунды не постоянна и в то же время очень прочна и надёжна, - это как электрическое поле, в которое ты шагнул.

Книги - тоже чума, по себе знаю.

Лучшие кавалеры те, от которых быстро избавляешься.

Старый опыт, точно старая закваска в опаре, потихоньку начинает процесс ферментации: набухания и разрастания теста.

В юности все красивы, в среднем возрасте - единицы, в старости - избранные. Время отделяет шлак от породы, приходит мудрость или торжествует дурь.

Винить в абортах мужчин - всё равно что обвинять их в неспособности забеременеть.

Жадность - самый трудномаскируемый из человеческих пороков.

Я знаю, что была его настоящей и глубокой любовью. Но проходит все, даже настоящее, заливается все, даже глубокое.

" Не учи плясать, я и сама скоморох."

Надо хорошенько выплакаться. Слезы смывают с картины мира черные краски.

Маленький ребенок — это вселенная, облако, в центре которого ты вращаешься. С годами вселенная-облако уменьшается и концентрируется, превращаясь в яркую самостоятельную звезду.

"Все в женщине загадка, а отгадка называется беременностью",- кажется, Ницше