Имя Тени - Свет

Алене Браво удалось то, от чего я плевалась у других авторов. Удалось тонко, изящно, ювелирно и очень по-женски.

Поэтичный, не избитый, не банальный язык, которому придают особый шарм вставки на испанском (если бы и не знала, что за спиной - стопки, исчерченные рифмами, всё равно догадаться несложно). Удивительная внутренняя воздушность текста, узнёсласць, мечтательность, даже романтичность.

И тут же - проза жизни. Обычной жизни, где хватает грязи, злобы, грубости, где героини при всей их внутренней романтичности способны и кулаком по столу хлопнуть, и крепкое словцо ввернуть, и детей на ноги поставить. Той самой женской жизни, где "любимая, я подарю тебе с неба звезду" - лишь эпизод, и хорошо, если вообще был; где каждый день - битва за выживание, иногда в прямом смысле.

И тут же острейшая социально-политическая тематика, злая кривая усмешка "любящему отечеству" со всеми его -измами. Угораздило же попасть из огня да в полымя - из советских реалий в кубинские, после которых родной СССР действительно кажется "социалистическим раем". Карточки, лозунги, подпольные магазины, вода по графику... Залётную ласточку никто не предупредил. Но среди вопросов, которые кружат ей голову не "сколько можно терпеть?", а более насущное "как выживать?". Браво не вопрошает "кто виноват?", не бьётся головой в стекло режима, но всеми своими строками доказывает "так нельзя!". Говорит то, о чём только что (для меня) вопил герой "Вёскі": "А раз ідэя для вас засціць чалавека, дык гэта г..., а не ідэя!" . Но получается убедительнее.

И тут же взлёт до высот важнейших мировоззренческих проблем. Куда там сухарям-философам! В который уже раз внутренне улыбаюсь повторяемости в литературе некоторых идей, только акценты и форма меняются. Но встретить здесь почти дословно Уильяма Голдинга - не ожидала. Браво знает об одиночестве столько же. И как и герои английского классика она носит свой ад с собой. Она не мечтательница, она не требует "свободы, равенства, братства", потому что помнит - за этими красивыми словами всегда следуют реки крови. Она мечтает о свободе, но понимает, что "усе сённяшнія крыжы - гэта ўчарашнія свабодныя выбары".

Редкое, очень редкое сочетание, да ещё и созданное с любовью, с искренностью, с честностью к себе самой и к читателю. Да, автобиографичность чувствуется очень сильно, можно только догадываться, сколько в этой истории выдуманного, а сколько - реального. Но даже реальные истории можно рассказать по-разному. Этой историей я заслушалась.

Главная героиня этой повести, молодая женщина Алеся (за которой, уверена, скрывается сама автор) оказывается на Кубе. Она, бывшая студентка, приехала с мужем-кубинцем и маленькой дочерью. Но остров свободы оказался островом несвободы. Красиво, словно плетя кружева (кстати, в тексте есть моменты, когда героиня вяжет кружевные воротнички), нам рассказали историю любви и разочарования. Да и возможна ли любовь в принципе? - спрашивает автор. И дело ведь не только в мужчине и его отношении, дело в менталитете всей страны, где ей пришлось пожить. Казалось, "Куба рядом", как пелось в одной песне, но на самом деле Куба оказалась очень далеко. И вернувшись домой, в Беларусь, в серые будни провинциального рабочего города, автор отпустила свою мечту, приняв действительность как данность. Читала по-белорусски. Написано красиво, поэтично, хоть и немного "мудрагеліста" , с тонким психологизмом. Повесть о любви, разочаровании, душе женщины, материнстве, о женской дружбе и о взгляде со стороны на целый народ. Знаю, что есть перевод и на русский язык. Хорошая женская проза, которую можно рекомендовать всем девушкам и женщинам от 18 лет.

Алёна Браво – наша писательница, белорусская. Лично для меня оказался интересным тот факт, что она из Борисова. Так сложилось, что с этим городом связаны (надеюсь, не последние) семь лет моей жизни. Когда читала её произведение, первая ассоциация была с творчеством Наринэ Абгарян. Но с существенным отличием: Алёна Валерьевна пишет про нас, про нашу белорусскую действительность. Продолжая читать, я стала отмечать и другие моменты, выделяющие особую высокоинтеллектуальную манеру письма, что делает его уникальным и создаёт неповторимый стиль. Повесть «Рай давно перенаселён» - это свод отличительных черт советского времени, а точнее, человека в советское время, а ещё точнее, женщины. Автор описывает женские портреты, согласно созданной ею классификации: «Вот, дети, типовой набор вариантов для девочек, что вам достанется – не ваше дело: а) неработающая домашняя хозяйка (редкость); б) работающая домашняя хозяйка; в) мать-одиночка; г) партийная активистка». Она описывает действительность, где «два господствующих цвета – ржавчина и серость» неумолимо втискивали женскую молодость, красоту, стремления к счастью и надежды на любовь в узкие рамки усреднённости и типичности. Так же ярко и живо описаны и мужские портреты. Говорю «описаны», а не «созданы», потому что трудно определить, какая часть повести является выдумкой автора, а какая - автобиографична. В каждом эпизоде: боль воспоминаний, тесно сплетённая с детской доверчивостью к окружающим и неутолимой жаждой быть любимой. Трудно справиться с желанием цитировать Алёну Валерьевну в каждой строке рецензии. Её определения настолько хваткие, точные, что запоминаются сходу и не отпускают. Невозможно читать бегло. Пробовала, не могу. Текст насыщен сравнениями и сюжетными перекличками внутри повести, много отсылок к классике мировой литературы. Весь текст – это противопоставление себя тому миру, который окружает главную героиню с детства. И любовь она старается сохранить именно как оружие в борьбе за саму себя, в борьбе с миром (обществом), который уничтожил её любимых бабушку и маму. Главный страх (мой? автора?): а если и я сдамся, а если и меня усреднят, поработят мелкие дрязги и купленные в сетевом магазине ценности. Единственный рецепт - это как можно раньше избавиться от инфантильных ожиданий, открыть глаза на реальность, и постараться сохранить в своём сердце любовь. Под конец повести становится даже душно от этих мыслей. Так не поступает большинство авторов, разбавляя «одинокую» мудрость ничего не значащим текстом, витиеватой фразой, пустой «красивостью» слов, словно бросая жемчужину в бескрайние воды океана. А. Браво щедрой рукой сыпет жемчужины в каждую строку. Жемчужина – каждое слово. В этом её беспощадность. Беспощадность к себе и к читателю, к которому она обращается на равных. Иначе быть не может, если вы читаете это произведение, значит, вы не относитесь к племени «профессиональных едоков». Дочитываешь до последней точки и какое-то время находишься в прострации: «Ну и что мне со всем этим делать? С этим отчаянием?» Даже её попытка позитивного завершения повести не приводит к блаженному погружению в розовый туман. Вас выдернули в реальность: с добрым серым утром, товарищи! Так действуйте же, и старайтесь не терять достоинства, даже если сочтут вас, скажем мягко, не таким, как все.