История Италии

Любопытно, что наибольшее сопротивление этому процессу — добиться большей прозрачности в действиях власти — оказали не столько сами политики, сколько итальянский электорат. Нынешние потомки Данте, Микеланджело, Макиавелли, Галилея и Верди, упиваясь признанным мировым лидерством Италии в таких областях как мода, футбол и графический дизайн, похоже, вообще не испытывают интереса к собственной истории. Поразительно, но факт: почти вся архивная и аналитическая работа в XX веке проводилась историками-иностранцами. Именно историческая память о дурном правлении, с властителями эгоистичными и деспотическими, с неудачной либеральной монархией и мошеннически триумфальным фашизмом, заставляет ныне Италию чувствовать отвращение к назревшей задаче реорганизации исполнительных структур ее власти. «Лучше иметь дело с чертом, которого уже знаешь» — абсолютно убеждены итальянцы, и потому им совсем не хочется ни укреплять еще хрупкую демократическую систему, ни вводить в жизнь общества адекватные нормы гласности и подотчетности.

Феномен Гран Тура оказал глубокое воздействие на обычный и рафинированный уклады жизни в Европе и Америке (дополнительный ключ к его пониманию дает, к примеру, итальянское название поместья Томаса Джефферсона в Вирджинии — Монтичелло). Впечатления, почерпнутые в Италии, нашли отражение в архитектуре, живописи, скульптуре, музыке и ландшафтном дизайне других стран. Однако традиция путешествий в Италию была столь резко и надолго прервана наполеоновскими войнами, что после их окончания в 1815 году она уже не набрала прежней силы и того культурного значения, какое имела в прошлом. Аристократы продолжали посещать Италию, но скорее для удовольствия, нежели в образовательных целях; и хотя у главных памятников по-прежнему толпились ciceroni, надеявшиеся заработать на любознательности иностранцев, Гран Тур уже никогда не достиг былого размаха.

Безответственное утверждение Игоря Стравинского, что Вивальди пятьсот раз писал один и тот же концерт, абсолютно опровергнуто современными исполнителями на аутентичных инструментах. Подобные концертные программы продемонстрировали не только оригинальность его звукового мира, с неподражаемой восприимчивостью к индивидуальному «голосу» каждого инструмента, но и вдохновенную страстность автора, с тем идущим из самой глубины души ритмическим строем, который заставляет безошибочно узнавать его музыку.