Сага о Конане. Свиток второй. Конан-Варвар

Интриган Тутмес — хозяин колдуна; колдун — хозяин демона.
Тананда — стервозная королева Куша, которую хочет свергнуть Тутмес.
Конан становится капитаном стражи и любовником Тананды.
Появляется златокожая рабыня. Конан спасает ее от жестокой королевы.
Женщины по воле авторов то и дело обнажаются. Такое ощущения, что хотели писать порно, но постеснялись.
Я понял, что мне совсем не нравится декамповский Конан. В нем нет первозданности и ярости говардовского Конана и, в то же время, он слишком примитивен и наивен по сравнению с более поздними вещами 80-х и 90-х годов.
На этот раз я дошел до девятнадцатого произведения "Классической саги" из пятидесяти трех. Надо еще годик отдохнуть от простоты, что хуже воровства. Ну или читать только говардовские вещи.
"Рылу" я ставлю заслуженную пятерку. По десятибалльной шкале.
5(СРЕДНЕ)

ЗДРАВСТВУЙТЕ!
И снова, излюбленный Говардом, ландшафт – пустынный. Красочное описание знойной пустыни с руинами разрушенного города:
«… сверкающие клыки руин, колонны, напоминающие сломанные мачты затонувших кораблей ...» обжигает впечатлительного читателя жаром и погружает в мистическую атмосферу парализующего Страха …

А невероятная белизна железного купола полуразрушенной гробницы в виде отполированной полусферы из чистого железа прольёт бальзам на души знатоков химии. Уж они-то знают, что чистое железо – белый, блестящий металл! Правда, в природе в чистом виде обычно не встречается …

Что можно вообразить более ужасного, чем отделившаяся бесплотная душа злобного колдуна, путешествующая по свету? Это квинтэссенция неуправляемого зла, способная одним лишь своим появлением перед человеком вызвать его смерть на месте от непереносимого Ужаса, заполняющего каждую клетку человеческого тела!

«Это был сгусток тьмы, туманное пятно, чудовищное и противоестественное порождение ночи, которое могло бы показаться плодом воображения, погруженного в кошмарный сон мозга, если бы не два блестящих желтых огня, которые двумя глазами сверкали во мраке.»

Я бы уже умерла от страха, окажись на месте принцессы Ясмелы – сестры юного короля Хорайи, расположенной в гиборейских землях…

Такую мощь своей фантастической изобретательности являет Говард в рассказе «Чёрный колосс». И это только в самом начале истории. Это лишь «декорации» Страха и Ужаса, в которых будет развиваться повествование. Колдовство. Атмосфера ожившего, ощутимого зла на пороге самого гнусного его порождения – войны, которая грозит Хорайе:

«Нэток заставил тридцать кочевых племен и пятнадцать городов присоединиться к нему, и даже непокорный стигийский принц покорился колдуну и стал его вассалом.»

Говард описывает политическую обстановку в Гиборее. В какие бы времена и эпохи не читалась сага о Конане Киммерийском читатель волен усмотреть политические аналогии в современном ему мире. Особенно, когда речь заходит о войне: ничего не меняется по сути своей даже, когда речь заходит о военном искусстве. Это и есть классика.

« — Лучше встретить врага, чем ждать, пока он придет.»

«Оно» Стивена Кинга, как древнейшее зло в образе Pennywise, не родом ли из саги о Конане?

«— Ах, Ватиса, Оно явилось снова! Я видела Его, слышала, как Оно говорит! Оно назвало Свое имя — Нэток! Это Нэток! Это не был кошмарный сон, это было на самом деле!»

Уж очень похожи эти две сущности зла, хотя Нэтоку нет нужды принимать образ клоуна (это вымысел Кинга). Пеннивайз способен принимать разные личины. Паук – наиболее характерное для него воплощение. Но на Земле-то он появился, прилетев из Космоса бестелесной тварью. Как и Нэток. Ещё раз убеждаюсь: классику надо читать. Интересно.

… Конан встречает нас в чине капитана наемных копьеносцев армии генерала Амальрика. И (О, Боги!) моментально становится командующим армии принцессы Ясмелы. А король – брат принцессы пребывает в заточении.

Он впервые примеряет рыцарские доспехи, которые вовсе не смотрятся на нём, варваре, как на корове седло, а с точностью до наоборот: киммериец в латах великолепен. При этом он ощущает себя так, как будто сбывается пророчество. Быть ему королём!

В «Чёрном колоссе» Конан Киммерийский проявляет отличные способности военачальника.

«— Власть сделала тебя серьезнее, — заметил Амальрик.»

Автор показывает его преимущества в ратном деле в сравнении с самовольными манёврами аристократа – графа Теспида, не пожелавшего подчиниться варвару.

Что же касается линии «вселенского» ужаса в лице злобного колдуна Тугра Хотана, разбуженного от тысячелетнего сна наглым вором и разорителем гробниц Шеватасом, то я ожидала чего-то гораздо большего, чем получила.

Его явление, как и ожидалось, возникает в конце рассказа. Отделённая от тела душа первородного зла выглядела куда как внушительней и вызывала реальный страх и трепет. Соединившись же с телом Тугра Хотана, зло, похоже, утратило часть своей силы. Колдун выглядит довольно жалким, имея в своём арсенале лишь посох, способный обращаться в змею, в схватке лицом к лицу с Конаном.

Уж больно быстро закончился поединок. Киммериец виртуозно владеет своим мечом. Он может зажать его зубами, как нож, освободив при этом руки («Дорога орлов»), и метать его, как нож … Выходит, что колдовству не устоять против грубой физической силы: «Против лома нет приёма». Нет. Не так быстро. Колосс, похоже, оказался на глиняных ногах.

И второй «неудовлетворительный» для меня момент – не гармоничная концовка. Похоть Конана оказалась сильнее чести военачальника: он по сути предаёт своё войско, предпочитая страсть к прекрасной принцессе.

Концовка выглядит так, как будто автор торопился поскорее разобраться с колдуном и завершить историю сценой соития с принцессой Ясмелой.

Едва не став жертвой сексуальных домогательств чудовищного колдуна, испытав невероятное потрясение от нереального ужаса, она, скорее, могла бы лишиться рассудка, а не испытывать влечение к варвару. Но это же фэнтези. Здесь свои законы. И с автором не спорят: что наше, то наше, а что не наше, то не наше.

Но это всего лишь моё впечатление.

ЗДРАВСТВУЙТЕ!
Рассказ Р.И. Говарда «Ползучая тень» («Скользящая тень») – «Xuthal of the Dusk» (1933) логично должен занять место после повести «Люди Черного Круга» (1934). Действие рассказа разворачивается по прибытии Конана из Афгулистана в гиборейские королевства. Пожалуй, становится понятно, почему Говард категорически возражал против установления хронологической последовательности приключений Конана Киммерийца.

Мало того, что «Люди Черного Круга» написана в 1934 году, так ещё и не понятно, что произошло с Конаном в Афгулистане после сражения, когда киммериец, ставший вождём восточного народа, не бросил предавших его афгулов. Правда, после сражения их из пятисот осталось только триста человек …

Вот такая особенность саги о Конане: байки у костра. Один рассказал одно, другой – другое.

… И снова Конан неугомонный ввязывается в очередную авантюру: с корабля на бал. Присоединившись к восстанию, поднятому принцем Котха Альмуриком, он в конце концов после разгрома мятежников, спасается «в последний момент» и оказывается в пустыне, но не один, а с белокурой красавицей – бретункой Наталой.

У Говарда всё на грани, всё в последний момент, всё вдруг, как в сказке, как в байке. Но это уже фэнтези.

… Ох, уж эти женщины! Ох, уж эти красотки и красавицы! От них одни неприятности …

Вот и в «Скользящей тени» Конану достанется так, как ещё не доставалось раньше: он будет разорван в клочья, в лоскуты. А всё из-за баб! Да… Но какие женщины … Одна краше другой.

Говард не перестаёт удивлять своими фантазиями. Снова город в пустыне – среди оазиса. Видимо, с такими городами читателю суждено встретиться ещё не раз: уж очень автор любит пустыню и оазисы.

И конечно же этот город совершенно не похож на другие. Этот город представляет собой одно-единственное здание со всякими переходами, подземельями, галереями, тайными ходами … не иначе – каменный муравейник. А людей не видно. Все спят. Только вот сон – нездоровый: наркотический.

Чёрный лотос, который фигурирует чуть ли не в каждом произведении о Конане, – чрезвычайно ядовитое растение. Но на сей раз он обладает свойствами странного галлюциногена.

Да и вся история «Скользящей тени» очень напоминает фантастический наркотический сон. Спит весь город. Люди порой даже пищу предпочитают сну: они живут во сне и не питаются. Зато ими кто-то питается. Здорово придумано! И в прямом, и в переносном смысле.

Сражаться Конану приходится в этот раз с самой ожившей бездной. Вообразить, что тьма может ожить и принять весьма причудливые, болезненные и ощутимые очертания, лично мне никогда бы не пришло в голову: страшно представить ожившую тьму до умопомрачения! Вот уж точно, вглядываться в бездну нельзя. Но только не варвару!

«Варвару показалось, что его захлестывают волны некоей студенистой жидкости — он рубил их саблей, рассекал кинжалом, рвал руками, по его лицу сплошным потоком текла грязь, что вероятно была кровью чудовища.»

Варвар – на то он и варвар, что неустрашим, горяч и отважен. К тому же автор наделил его такой мощью и кошачьей ловкостью при внушительных габаритах, что никто сравниться с ним не может. Конан создан для того, чтобы побеждать!

Ну, а поскольку киммерийцу ничто человеческое не чуждо, ему льстит внимание красивых женщин, и он не прочь перед ними покрасоваться, как бы невзначай. Зная, что способен пробудить ревность в женских сердцах, он кокетничает, как зелёный школяр:

«— О, Кром! — проворчал варвар. — Надо, чтобы небо обрушилось на голову, лишь тогда заставишь женщину забыть о ревности. Я, что ли виноват, что стигийка влюбилась в меня? Все вы женщины такие…»

…

На юго-востоке, на границе гор и пустынь, находится гиборейское королевство Хорайя. Которому, возможно, осталось не так уж и долго существовать – да и не только ему, поскольку в пустыне собирается несметная орда приспешников воскресшего древнего колдуна Тугра Хотана. Принцесса Ясмела, управляющая государством, получает божественное пророчество, что за помощью ей надо обратиться к первому встречному. Первым встречным оказывается Конан, возглавляющий в столице отряд наемных копейщиков. Ему-то и выпадает сомнительная честь командовать армией в безнадежной борьбе с полчищами кочевников.

Одно из редких произведений о Конане, где подробно описана военная кампания и присутствует масштабная батальная сцена с описанием тактических приемов. Противник при этом злостно читерит, используя магию – но и Конан не лыком шит, будучи опытным рубакой, не раз имевшим дело с магическими врагами. Вообще, у Конана со всякими чародеями и любителями многоходовочек разговор короткий – мечом в хлеборезку, без лишних разговоров. «Ну и какой план ты составишь в этой ситуации, мой дорогой стратег?»(с) Также рассказ интересен наличием пролога с ложным протагонистом, который долго не проживет, само собой. Немало элементов хоррора, апокалиптические мотивы «древнее зло пробудилось и рвется на оперативный простор» описаны на редкость эффектно и жутковато.

Один из разбойников-зуагиров, предводителем которых был Конан, предал своего вождя и товарищей, заманив их в расставленную туранцами западню. Однако могучий киммериец смог «разрулить ситуацию», и, расправившись с туранскими «правоохранителями», отправился преследовать предателя. Прямиком в сердце пустыни, к забытому проклятому городу, о котором рассказывают страшные легенды…

Собственно, это типичный рассказ о Конане. Атмосфера радует, но сюжет прямой, как древко копья, и абсолютно предсказуем. Слишком резким показался переход от эпизода, в котором правитель города рассказывал варвару о природе проклятия, к кульминации – поединку с монстром. Как будто авторам надоело, или фантазия истощилась.

Итог: типичный «Конан», без откровений. У самого Говарда были рассказы поинтереснее. Сюжет какой-то обрубленный.

После какого-то эпического сражения (оставшегося за кадром) Конан из крутого могущественного и богатого варлорда резко оказывается голозадым беглецом посреди пустыни с одним верблюдом и наложницей (да, тут Конану автор выдал штатную девицу для будущего спасения в самом начале, бывает и такое). Там бы они все и сдохли от обезвоживания, но тут на горизонте показались стены огромного города, будто растущего из песка. Достаточно лишь пройти за ворота, а там... Странный город, и жители странные. Ну, если их вообще можно назвать жителями – немногочисленное население поголовно погружено в наркотические грезы, в которых и пребывает постоянно, будучи почти бессмертными долгожителями из невероятно могущественной древней техномагической цивилизации. Но поголовье их неумолимо сокращается, т.к. изредка пробуждающихся горожан периодически убивает нечто – какое-то существо, скрывающееся в тенях и живущее в подземных коммуникациях. Конан не особо-то и хотел с кем-то драться – но обстоятельства так сложились, что придется. Сталкиваться с тварями, невообразимыми человеческому рассудку, ему не впервой. В отличие от впечатлительных и астеничных героев Лавкрафта, мощные и витальные персонажи Говарда таких монстров на завтрак кушают (хоть и сами огребают порой неиллюзорных).

Сеттинг рассказа довольно интересный, чем-то напоминает «Гвозди с красными шляпками» (ну, если почитать Говарда достаточно, то некие самоповторения будут замечаться неизбежно со временем). Есть опять же элементы хоррора, монстр интересный.

История про коварный, лукавый восток и дворцовый переворот в маленьком царстве, где королеву свергла родная сестра-колдунья, установив свою жестокую и порочную тиранию на пару с командиром иноземных наемников. Ну и Конан, естественно, посреди всего этого дерьма – будучи на тот момент капитаном дворцовой стражи, он оказался на проигравшей стороне, в результате чего попал в весьма затруднительное положение. В фильм «Конан-варвар» отсюда попала почти дословно перенесенная и очень запоминающаяся сцена с распятием Конана врагами и оставлением его на растерзание стервятникам. А для «Конана-разрушителя» был позаимствован персонаж королевы Тарамис.

Отдельно доставляет малоизвестный факт, что в оригинале там присутствовал такой персонаж, как Ольгерд Владислав из племени козаков с реки Запорожка. В русском переводе (через польский) это оказались Гарет и мунгане, соответственно. Собственно, я против такой отсебятины не возражаю – что для англоязычного читателя экзотично и круто, для славянского – смешно и клюквенно.