Сокровище смиренных. Погребенный храм. Жизнь пчел

Морально-философский трактат, манифест символизма, теория театра молчания — всё это звучит страшно. Но это только на первый взгляд. На самом деле это книга очень легкая, изящная, она, будто из тонких кружев, соткана из непреодолимой веры в красоту каждой мелочи нашей жизни.

Метерлинк пишет красиво, мистически красиво, каждое предложение завораживает, гипнотизирует, успокаивает и внушает надежду. Такое хочется перечитывать.

И сама атмосфера книги приятная, уютная, тихая, будто сидишь у камина бок о бок с автором и слушаешь его тихий шепот. Очень ощущается искренность, душевность, как впрочем в любой книге без сюжета, где автор не ставит перед собой другой цели, кроме как раскрыть свой внутренний мир, поделиться с читателем своим мировоззрением, своим пониманием жизни.

«Сокровище смиренных» учит, как ни очевидно, смирению. А еще осмысленности и созерцанию. Впрочем, пусть Морис Метерлинк все вам расскажет сам.

Неужели вы думаете, что если у вас только одна маленькая комната, то Бог в ней не присутствует, что нельзя и в ней вести жизнь высокую? Когда вы жалуетесь на одиночество, на то, что ничего не случается с вами, что никто вас не любит, что вы не любите никого, уверены ли вы, что слова не обманывают? Что вообще существует одиночество, что любовь — нечто известное, видимое, и что события могут быть взвешиваемы, как золото и серебро?

Мы блуждаем в Боге, подобно бедным лунатикам или слепым, страстно ищущим храма, в котором они находятся.

Нет в жизни незначительных дней. Необходимо, чтобы эта мысль проникла в душу и претворилась в ней в действительность.

А всё-таки Морис Метерлинк необычайно хорош! Его способность увидеть, что другие не замечают, его тонкий символизм, подтексты, "взгляд сверху" предвещали, что книга не будет простым учебником по пчеловодству, а чем-то, что позволит поразмышлять с наслаждением. Эссе (а книга именно эссе, в ней нет выдуманных героев и выдуманных сюжетов) приподнимает над обыденностью, давая возможность определить, кто ты в этой системе взаимоотношений, насколько разумно сопоставить себя с рабочей пчелой, царицей или богом-пасечником. И насколько разумно построена вся система взаимоотношений человека и пчелиной цивилизации. Встретились два представителя плодов эволюции, чьи возможности, разумы и инстинкты разительно отличаются, и теперь читателю предстоит поразмышлять, насколько полезным или губительным может быть их сосуществование. Или просто выгодным для одной стороны? И насколько политическое и социальное устройство мира пчёл, чьи поколения сменялись гораздо интенсивнее наших, может перенять человечество. И как знать, может быть именно муравьи и пчёлы способны научить нас общению со внеземными цивилизациями.

Книга не академически сухая, она наполнена красками, запахами, воспоминаниями. Картины в ней живописны и прописаны с любовью и тщанием. Загадки не разгадываются, но чётко обозначаются. После серии безнадёжных и беспросветно тяжелых романов она стала небольшой витаминкой, заботливой и очень полезной. Это добротный документальный фильм о природе выпуска 1901 года. Пчельник Метерлинка к посещению одобрен - никто не покусал!

"Жизнь пчёл" посвящена наблюдениям и мыслям автора о пчёлах и о том, обо что язык зацепился. Как и в "Разуме цветов" Метерлинк во всю раскрывает внутреннего романтика, так что описание быта улья ближе к рыцарскому роману, чем к научным заметкам. И, в принципе, это даже лирично, обаятельно и немного трогательно, пока Метрелинк не пытается рассуждать об эволюции и её цели (соразмерной разуму природы, конечно!) или изображать логические построения. Нельзя называть гипотезой попытку прогнуть мир под романтический высокий идеал, а аргументом в предпочтении какой-то модели ставить большую моральность. Научный подход так не работает.

В этом плане Метерлинк правильн понимал, что через некоторое время многие теории кажутся наивными. "Жизнь пчёл" же вовсе на теорию не тянет, это романтическая попытка сделать мир чуть моральнее и поделиться своим идеалом будущего с читателями. И в 21 веке она звучит в основном наивно, но порой ещё и страшно антинаучно.