Император Николай II и его семья

Книга, которая прежде всего удивляет нежностью и трепетностью описаний, а еще красотой фраз и теплыми воспоминаниями. Прежде всего удивляет, что такое репринтное издание очень легко читается, не смотря на старинный текст, но во время чтения не очень и обращаешь внимания, за исключением когда вместо буквы Е, стоит Ъ, но действительно потрясающий текст не дает времени задумываться о каждой буке, просто читаешь и осознаешь как было много любви и заботы в этой семье.

Мне кажется было очень много книг и различных исследований написано о Николае II и его семье, о методах его правления и многом другом, но здесь книга прежде всего о внутрисемейных отношениях, о том, что не каждому было дано увидеть заботу Императрицы.

В этом году Императрица дала мне знать за несколько дней до моего отъезда, что она намерена по моему возвращению доверить мне обязанности наставника Алексея Николаевича.

Занимаясь образование Ольги, Татьяна, Марии и Анастасии пришло и время для Пьера позаботиться и о великом Наследнике, который был , как мы знаем, болезненным мальчиком, но образование никто не отменял. Эта книга последовательно повествует о времени начиная осени 1904 и до моменты, когда не стало в живых последней царской семьи. Конечно основной задачей было образование детей, но при этом Пьер рассказывает и о Распутине, и о Государе, и об Императрице.

Распутин вскоре приобрел огромное влияние на новых поклонников.

Подробно в произведении мы читаем о времени, проведенном в путешествиях в Крым и Румынию. Автор повествует о том, что происходило и как переживали все войну.

Создавалось впечатление, что он душой и телом отдался громадной задаче - вести Россию к победе.

Именно таки эмоции преобладали в царской семье, но при всем этом чувствовалось и волнение, и тревога и в этот период они были вместе, поддерживая друг друга.

Итак Государь сохранял полную уверенность и энергию.

Эта книга показала нам картину о том, какими были родителями Николай И Александра. Книга сопровождается милыми фото, которые нам показывают какой разносторонней была жизнь у царской семьи.

Великие княжны ищут грибы в Беловежсой пуще. Осень 1912 года. Фото из книги, взято в свободном доступе в сети Интернет.

Год за годом мы вместе с семье приближаемся к самой трагичной странице истории - расстрел и все эти переживания Пьера Жиляра они как нож по сердцу, он в недоумении, как, где, что с ними, где дети, и с каждой строчкой мы осознаем его отчаяние и утрату надежды увидеть когда-нибудь еще живых Великих Княжон и Наследника.

Мне понравилось, что эта книга не пропагандирует ничего, она рассказывает словами Пьера Жиляра его историю взаимодействия с царской семьей. А дальше уже дело каждого читателя его личное отношение к написанному.

Пьер Жильяр учил детей последнего русского императора французскому языку и разделил с царской семьей ее последние месяцы. Чудом избежал их участи, но попытался сделать все для сохранения их памяти.

Написаны мемуары очень живо и подробно. Видно, что Жильяр очень тепло относился к царской семье и старается представить события в самом выигрышном для нее свете. При этом он не закрывает глаза на имевшие место ошибки, но пытается как-то их оправдать.

Самое интересное - это двойственное положение Жильяра. С одной стороны, он находился в самой гуще событий, был ближайшим окружением царской четы. С другой - всегда оставался иностранцем, для которого внутренние российские потрясения - дело постороннее. Поэтому даже пытаясь оправдать царя, он остается внешним наблюдателем. Симпатизируя монарху, может оценивать ситуацию довольно хладнокровно.

С большой симпатией, участием и расположением относился Пьер Жильяр к семье Николая. Это теплое отношение чувствуется на каждой странице его книги, которая освещает семейный быт царской семьи, подробно не касаясь общественной стороны их жизни. Вполне можно допустить субъективность рассказа, учитывая то, что автор был учителем детей правителя. Однако Жильяр вполне здраво и разумно относился к событиям, которые повлияли на судьбу Романовых, что следовало от того, что он иностранец, которому чужда партийность и для которого данная книга не может быть личной выгодой или поводом к честолюбию.

Автор не всегда был согласен с политикой царя, на многие вопросы у него было свое мнение, однако он дает объяснение, почему Николай 2 поступал так или иначе, и не всегда эти поступки были виной монарха. Жильяр видел царя в минуты, когда надо было принять важное решение, видел отношение императора и императрицы к происходящему, к их предназначению, понимал характер и справедливо отметил в книге все достоинства и недостатки членов их семьи.

В повседневной жизни царской четы все шло совсем не гладко, единственный наследник тяжело болел, в самые тяжелые периоды болезни Николай не мог долго быть рядом с сыном, его жена не отходила от постели Алексея. Но отношения в семье были замечательные. Также первое время Жильяр не мог привыкнуть к их простому образу жизни. Будь это обычная семья, их жизнь сложилась бы совершенно по-иному, но на Романовых лежала огромная ответственность за судьбу российского народа.

Невыносимо тяжело было читать книгу, особенно о днях, проведенных в заключении, о том, как убили семью, как трусливо старались скрыть следы своего преступления от народа. Книга оставляет много вопросов, тяжелых, наслаивающихся друг на друга проблем. Пыталась ответить на одни, неизбежно возникали другие. Как дошло дело до кровавого воскресенья? Что надо было предпринять царю и Думе? Почему была разрешена казнь? Как можно было убить невинных детей и слуг? И вообще почему столько ни в чем не повинных людей страдают?

В завершение, привожу отрывок из заключения книги, слова Жильяра:

Я однако непременно хочу высказать здесь следующее убеждение: невозможно, чтобы те, о которых я говорил, напрасно претерпели свое мученичество. Я не знаю ни того, когда это будет, ни как это произойдет; но настанет без сомнения день, когда озверение потонет в им самим вызванном потоке крови, и человечество извлечет из воспоминания о их страданиях непобедимую силу для нравственного исправления.

Какое бы возмущение ни оставалось в душе и как бы ни было справедливо отмщение, было бы оскорблением их памяти желать искупления кровью.