Человек огня

Джо был без памяти влюблен в Кристину, и это стало для него высоким мотивом, чтобы выхолостить самые сексуальные годы человеческой жизни. Однако тот же довод мог послужить в защиту прямо противоположной гигиены: не лучшее ли доказательство любви — выучиться всему и стать отменным любовником? Велика ли заслуга — подарить избраннице лишь неуклюжий пыл девственника?

— А Норман тебе никогда не дарил цветов?

— Кажется, нет.

Джо возликовал: Кристина сохранила для него цветочную девственность.

— Я дерьмо, сам знаю.

— Слишком легкий способ защиты. Ты хочешь, чтобы я возразил.

— Я жила в общине хиппи, где все были сумасшедшие, и в девять, в двенадцать лет я была разумнее их. Но в пятнадцать я была еще какая сумасшедшая!

Магия искажает реальность в интересах ближнего, чтобы вызвать в нем освободительное сомнение; шулерство же искажает реальность в ущерб ближнему, с целью наказать его на деньги.

Он покорил меня сразу, как только со мной заговорил. Может быть, потому, что был первым. Тебя я, пожалуй, ценил и даже уважал. Но никогда я не был тобой покорён.

— Будь я в тот вечер в том баре на месте бельгийца, я бы тебя выбрал.
— Тебя там не было. Историю не пишут в сослагательном наклонении.

Все женщины на земле могли щеголять нагишом — его бы это не смутило. Но нагота Кристины наверняка свела бы его с ума, и он знал, что не переживет, если придется делить ее с публикой.

— Ей хорошо платят?
— Никому вообще не платят. Но здесь она жонглирует перед искушенной публикой, питающей к огню подлинную страсть. Это все равно что петь Вагнера в Байройте: так упоительно выступать перед истинными знатоками, что другого вознаграждения и не нужно.