Приближение к Снежной Королеве

Эта книга сделала мой список чтения на несколько месяцев, что говорит о том, что она в некотором роде выдающаяся и вдохновляющая, если только ты проникся темой.

Темы у Евгения Головина несколько специфические: алхимия, оккультизм, герметизм и «черная фантастика», как он сам называет авторов, которых он переводил. Статьи сборника принадлежат к двум категориям: эзотерика и литературоведение, оценку я дала средневзвешенную. Есть прямо шедевральные работы, а есть такие, которые добавлены «до кучи». Сначала расскажу про эзотерическую составляющую.

Был период, когда я интересовалась герметизмом и алхимией (если только ими можно «интересоваться») и прочитала некоторые классические тексты – Магический архидокс Парацельса, Химическая Свадьба Христиана Розенкрейца Иоганна Андреэ, что-то из Ямвлиха и некоторых комментаторов. Не скажу, что я много поняла, и это совершенно естественно.

Головин как раз отмечает, что алхимические тексты темны и непонятны, и трудно найти к ним ключ через слова. В то же время, он не рекомендует читать современные книги по алхимии, потому что они скользят по поверхности и отличаются рациональным подходом, что в корне убивает суть алхимии. Досталось от него и Юлиусу Эволе и Юнгу ( Дух Меркурий ). Головин рекомендует читать Фулканелли, который пишет просто и понятно и относится к алхимии как к таинству.

Надо отдать должное и самому Головину, он тоже пишет просто и умеет объяснить некоторые базовые вещи доступно, но, в тоже время, он создает свою абсурдную Вселенную, где все одушевлено, начиная с минералов и заканчивая планетами, Земля не круглая и география идет дальше привычных карт. Прошу не считать слово «абсурдную» ругательным, оно просто означает нестандартный подход к жизни и объектам вокруг нас. Он намекает нам, что метафорический язык некоторых поэтов, например, Рембо, нужно принимать буквально. Мир не такой, каким он кажется ограниченным шаблонами мозгом, он безграничен и может быть каким угодно.

Язык Головина афористичен и категоричен. («В дионисизме любые другие девки, кроме гулящих, не признаются», «Повторение никакая не «мать учения». Наоборот, повторение убивает знание» – о, да!). Он не говорит о вещах, которые принято считать «эзотерическими» – многозначительно закатываем глаза – в отрыве от повседневности и его изложение пестрит примерами из обычной жизни.

После его пояснений совершенно по-другому смотришь на произведения некоторых авторов, понимая, откуда они черпали вдохновение и начинаешь прослеживать нить, связывающую их произведения. Так в рассказе Мопассана Орля действуют такие же существа, пьющие по ночам молоко, как и в рассказе Переулок святой Берегонны Жана Рэ, северо-западное направление, в котором страстно стремился Доктор Ди Майринка ( Ангел западного окна ), появляется в «Майенской псалтири» того же Рэ ( Майенская псалтирь ), связываются путешествия на юг у Лавкрафта и Эдгара По в «Сообщении Артура Гордона Пима» ( Эдгар Аллан По - Сообщение Артура Гордона Пима ), по Головину Антарктида – синоним бездны.

Евгений Головин подробно останавливается на символике сторон света. Он поясняет, что Север – это мужское направление, а Юг – женское. Путешествие на север для мужчины – это воссоединение со своей женской ипостасью, частью изначально андрогинного совершенного существа, это «приближение к Снежной Королеве», вхождение в мир недвойственности и неделимости. Путешествие же на юг – падение в бездну, поглощение агрессивной природой женской сексуальности. Надо сказать, что Головин считает современную цивилизацию женственной, и агрессивность, что может показаться странным, это женский атрибут, а не мужской.

Читать Головина быстро невозможно, он затрагивает так много тем, что их переваривание требует пауз: алхимия, Каббала, дионисизм, герметизм, античная философия, средневековый неоплатонизм, рыцарство, геральдика, литература особого рода, которую он называет «литературой беспокойного присутствия». Я много раз отвлекалась и обращалась к первоисточникам. Я прочитала по его наводке рассказ Мопассана «Орля», некоторое количество рассказов Жана Рэ, сборник Дагиды Томаса Оуэна, несколько рассказов Лавкрафта; перечитала «Ангела западного окна» Майринка, цикл стихов «Форель разбивает лед» Михаила Кузмина, который, оказывается, написан по мотивам последнего романа Майринка; почитала французских и немецких маньеристов; планирую познакомиться с Фулканелли. Неплохой урожай с одной книги.

Делая выводы, хочу сказать, что Головин обязателен для чтения всем, кто интересуется алхимией и герметизмом. Он неканоничен, местами может раздражать, но обладает незашоренным взглядом и, что важно, совершенно антинаучным подходом, и дает много полезной информации по теме на доступном человеческом языке. Для меня это было долгое и интересное путешествие в иное.

Даже не верится, что человек с внешностью алкоголика был столь блестящим интеллектуалом, который по уровню эрудиции и специфических познаний в «истории культуры» мог бы заткнуть за пояс академиков и профессоров. Предисловие косматого Дугина книгу, несомненно, портит, но наш уничтожитель сообщает важные вещи: «Всегда было само собой понятно, что Головин относится к какому-то вынесенному за скобки виду, коррелированному с конвенциональной антропологией весьма причудливо и эксцентрично». А люди – это кто? СНОВА о ЛЮДЯХ Вернемся к весьма болезненному вопросу о сословиях. Я уже сказал, что ни сакральное жречество, ни европейское дворянство не могут сетовать на свою судьбу потому, что эти сословия не были божественно санкционированы. Поэтому многие философы и девятнадцатого и двадцатого веков предлагали массу других несословных иерархий. Одна из самых любопытных идей принадлежит Альфреду Веберу. Это известный философ (его брат — Макс Вебер — еще более известный философ, экономист и социолог). Так вот, Альфред Вебер заявил, что впервые определение человека было дано Понтием Пилатом, когда он указал на Христа и сказал: «Се Человек!». Следовательно, рассуждает дальше Альфред Вебер, людьми первой категории являются апостолы, святые и т. д., вторая категория — это люди, имеющие позитивную цель — рыцари, герои (цель — завоевание Грааля, Гроба Господня, и т. д.). Далее идут люди третьей категории — это люди, которые не знают, господа они или рабы. Эти люди, по определению Альфреда Вебера, всю жизнь находятся между барством и антибарством. Четвертая категория — это «человек-функция». Собственно это уже не человек.

Головин много пишет и говорит о Дионисе, он знает орфические гимны, в редких случаях делает тайные знаки умершего культа, который придавал самой стихии смерти обнаженную жизненную дрожь.

Головин специалист в редкой области: он много знает и понимает в алхимии. И хотя для нас это все экзотика (но надо быть очень настороже, когда говорят об «алхимии финансов»), можно послушать и прислушаться: «Поскольку алхимия относится к числу так называемых «веселых наук», о ней в принципе не стоит говорить слишком серьезно, лучше повеселее». КРЕДО У Гете в статье «Поэзия и правда» есть завлекательная фраза: «правильно то, что тебе соответствует». Простая, но весьма провокационная. «Правильно то, что тебе соответствует». Это напоминает девиз телемской обители у Рабле: «Делай, что хочешь».

Алхимические символы, мифы, древние боги и богини сливаются в единую субстанцию и образуют мир. Мир, полный текучих линий и образов, но познать его может только тот человек, который сделал шаг в строну неизведанного. Человек, который не побоится мыслить шире, который поставит под сомнение достижения современной науки. И обретёт свободу, понимание? Вряд ли, скорее - ещё кучу вопросов к себе и бытию. В книге затрагиваются вопросы смерти, как говорил Л. Толстой: "а смерти нет..", и её действительно нет - всё трансформируется, переходит из одного состояние в другое. Душа приобретает опыт. Современный мир, по мнение автора, всё дальше и дальше уходит от мира античного и его волшебства, от умения обращаться с минералами и веществами, способности видеть жизнь в камне и песчинке. Да, мы изобретаем телескопы и селфи-палки, но теряем что-то очень важное. Теряем возможность говорить со всем живым на одном языке. Особым приятным открытием для меня стал анализ литературных произведений совсем с не литературоведческой точки зрения. Это как взгляд под другим углом. В книге много повторений (так как это сборник эссе и некоторые мысли дублируются в контексте смежных вопросов), но они не утомляют, а углубляют в тему, полнее раскрывают её. Соглашаться с автором или в штыки принимать его мнение - выбор сугубо индивидуальный. Потому что: делай, что хочешь.