Цитаты из книги Ham on Rye

Всем приходится как-то приспосабливаться, искать определенную форму, чтобы существовать. Будь то обличие доктора, адвоката или солдата - большой поли не играет, что именно это будет. Пусть выбрав определенную форму, приходится идти в этом обличье до конца.

<....> а должны верить в Америку. Скоро для всех будет работа. Каждый зубной врач будет обеспечен больным зубом, будет хватать пожаров, чтобы пожарные могли тушить их.

Знаешь, только законченные мудаки говорят о литературе…

Но человек должен делать выбор, и на это у него всего один патрон.

Трудно было во все это поверить. На уроке я сидел и думал о сказанном. У моей матери есть дырка, а у отца ялда, которая стреляет соком. Как же могут они заниматься такими вещами, а потом разгуливать как ни в чем не бывало, болтать обо всем на свете и опять украдкой заниматься ЭТИМ? Меня чуть не стошнило, когда я представил себе, что произошел из сока своего отца.

Кобель возвращается, когда соки кончаются...

Забота о другом человеке не приносит выгод. Людям это несвойственно, что бы там ни говорили.

— Хочешь посмотреть мои трусики? — предложила она. — Конечно, — согласился я. Лайла приподняла подол платья. Трусики были розового цвета и совершенно чистые. Смотрелись они здорово. Придерживая платьице, она повернулась, чтобы я мог посмотреть на них и сзади. На попке они выглядели еще лучше. Потом Лайла одернула подол и сказала: — До свидания, — повернулась и ушла. — До свидания, — крикнул я вслед. Это повторялось каждый день. — Хочешь посмотреть мои трусики? — Конечно.

— Беккер рассказывал нам о тебе, — поведал Гарри. — Говорил, что ты писатель.

— У меня есть печатная машинка.

Ей было и невдомек, что с каждым приступом боли во мне укреплялись решимость и отвага. В моей любви к ней не было сексуального оттенка. Я просто хотел, чтобы она укутала меня в эту накрахмаленную чистоту, и мы исчезли бы из этого мира навсегда.

Но стоило толкьо приблизиться к ним и прислушаться к их мыслях, лавиной сыплющимся из незакрывающихся ртов, как мне хотелось немедленно вырыть себе нору где-нибудь под холмом и спрятаться там с автоматом.

Единственная плохая вещь в войне – это поражение.

" Вот так по ночам, укрывшись одеялом, в свете перегревающей настольной лампы, потея и задыхаясь, я проглатывал сладкие строки великих книг. И это было чудесно. А мой отец нашел себе работу, и это было его чудом..."

" - Бог делает детей, - сказал я. - Ага, как из жопы пирожок, - ответил парень и удалился."

"Маленькие девочки в коротких платьицах с длинными волосами и пушистыми ресницами были прекрасны, но я знал, что они вытворяют в туалете эти мерзкие вещи, хотя и притворяются, будто ходят мыть руки."

Но это было правдой. Как было правдой и то, что многие компании давали объявления в газеты, но свободных рабочих мест не имели. Так они поддерживали на плаву свои отделы кадров. А еще убивали время и надежды многих отчаявшихся людей.

Двое взрослых орут и дерутся, потом садятся и едят, всегда эти взрослые едят.

Каждая сторона считала себя победившей. Скверная ситуация.

Я замер - ничего. Я ждал Бога. Ждал, ждал и, судя по всему, уснул.