Nad Niemnem

Мужиками быть или панами — все равно… но в скотов обратиться — это грустно и тяжело.

людская глупость — это великая, вечная твердыня. Она больше даже людской злобы.

Не все равны у бога, и одному суждено испытать на свете больше счастья, другому меньше.

Всё это бренно и ничтожно. Не такими делами человек занимался, а всё пошло прахом; не такими надеждами питался, а был отравлен... Всё на свете, как струя в реке, проплывает мимо, как лист на дереве - желтеет и сохнет...

Несчастье редко бывает хорошим наставником, а поражения точно гигантские тиски, дробят и придавливают к подножью даже вершины.

Правду кто-то сказал, что ни один человек сил своих не знает, пока они не понадобятся.

Праца не з'яўляецца няшчасцем, справа толькі у яе змесце і выніках.

Что было, то прошло, быль молодцу не укор.

- ...ни один человек сил своих не знает, пока они не понадобятся.

- Каждый человек сперва приходит в отчаяние, а потом покоряется судьбе, какую ему посылает бог или дьявол...

Кое-кто из кавалеров запасся лайковыми или нитяными перчатками, но у большинства их не было, и перед началом танца руку, в которой должна была покоиться рука дамы, они обматывали носовыми платками.

Мы же, расплачивающиеся за чужие иллюзии, своих уже не имеем. Когда банк сорван, я иду играть к другому столу, и этим другим столом служит для нас общечеловеческая, европейская цивилизация. Сам я по крайней мере считаю себя сыном этой цивилизации, вскормленным ее соками; за долгие годы своего пребывания за границей я сроднился с ней... и нет ничего удивительного, что я не могу жить вне ее.