Психологическая топология пути

Мы знаем, что реклама мыла равна «Мыслям» Паскаля. По тем истинам, которые в них можно обнаружить. А истины можно откопать, только идя к ним из своей тьмы, из своей темноты. Мераб Мамардашвили ''Лекции о Прусте''

Вот странное дело: я бралась читать книжку по литературоведению и философии литературы о Прусте и его семитомной эпопее ''В поисках утраченного времени'', а прочитала книгу о себе. Это моя книга с самой первой строчки, возможно потому, что я попала на орбиту вращения Мамардашвили и мое понимание литературы, философии и психологии на 100 % совпало с его пониманием и его поисками - абсолютно совпадает. Мераб Константинович в ''Лекциях о Прусте'' пишет о том самом ''запахе бензина'', который вызывает в памяти образы прекрасного, о вкусе того самого печенья, которое может вызвать в памяти прекрасные движения души и мимолетное счастье бытия; пишет о чтении, как о самопознании (вообще рассматривает чтение как путь самого к себе - из темоты к свету), о многовековом опыте познания пути человека внутрь себя и о воплощении этого познания на примере ''Божественной комедии'' Данте, семитомной эпопеи Пруста ''В поисках утраченнего времени''. Он сопоставляет два величайших произведения мировой литературы, он показывает движения души на пути к самой себе, на пути выхода из страха к умению открыто смотреть самому себе в глаза и видеть действительность такой как она есть. Без страха и зашоренности. Рассматривает топологию пути, то есть стремление внутреннего преобразования души путем стремления к точке равноденствия внутри души - остановиться в этой точке и двинуться вглубь ее:

Остановитесь, двиньтесь вглубь — таков закон этой точки. Вот на концерте промелькнула музыкальная нота — так же как в Евангелии сказано: пока есть свет, — она только что прозвучала. Что нужно делать? — Не требовать, чтоб был еще свет (чтобы был еще концерт, чтобы я десятый раз пошел на этот спектакль). Остановись. Вгрызись, двинься вглубь по тому внутреннему колодцу, который где-то, через какие-то глубины соединяет тебя с самим собой и который есть колодец страдания. То есть реального события или реального переживания.

Это прекрасное чтение, это прекрасное путешествие в мир Пруста и в собственный внутренний мир, непростое чтение, которое требует огромной работы, внутренней работы над собой, в себе и над текстами Пруста, конечно же. Рефлексия чистейшей воды. Еще одна мысль Мераба Константиновича мне очень близка: что изменить себя, толчок к пути внутрь себя, пробуждение прекрасного может возникать не только от чтения настоящей литературы или прослушивания высокой музыки, но сдвиг может произойти от банальной рекламы мыла или низкой литературы - от чего угодно. Потому что чтение - это всегда для себя, это всегда о себе.

Вот теперь могу сказать, что книга прочитана. Читать нелегко, особенно в начале. Дальше кумулятивный эффект. Накапливаешь слова и выражения, употребляемые автором в том именно специфическом значении, какое он придает им. Начинаешь невольно употреблять сама, у меня это попугайное сильно выражено, легко попадаю под обаяние умного собеседника, беру мимику и пантомимику, перенимаю лексику.

А потом автор вдруг произнсит слово, которое ты сама давно подобрала и придала ему особое значение и всякий раз испытываешь неловкость, желание расшифровать, объяснить, что имеешь в виду. Так вот, умный человек, философ, да гений, проговаривает это слово именно в твоем значении. И тут уж только подвизгивающим от избытка чувств щенком себя ощутить. Хотя об этом он тоже говорит. О понятиях, которые одновременно входят в разные головы, выражаясь одими и теми же словами (в умные и не ленивые.головы).

А потом запускается независимый, на первый взгляд, от чтения процесс. И ты с невероятной яркостью начинаешь понимать многие вещи о своей жизни, о каких не слишком задумывалась. На самом деле просто по обезьяньей привычке тотчас пробовать на практике методы, о которых узнала в теории, даешь себе труд додумать, довести, не бросить на полпути привычно что-то животрепещущее. И наградой водопад, фейерверк, мгновенный молнией высверк знания о себе. Которого никто не подарил бы тебе. О молнии, впрочем, Мераб Константинович говорит тоже.

И это главное. Не всякому подходит, понимаю, однако если тебе уже доводилось искать утешения в философии (наличие минимального навыка восприятия подобного рода текстов), сумеешь взять из лекций немало. Взять и интегрировать в себя, что очень важно. Не скользнуть по касательной, но глубоко погрузиться, на выходе имея бессмысленные пузырьки, прежде занимавшие изрядный объем ума и сердца замененными тяжелой и темной водой знания. О себе, о жизни, об отношениях и ожиданиях.

И ты узнаешь массу новых вещей, читая. Просто потому что интересно уточнить, о чем говорит автор, составить собственное представление об упоминаемых им в ходе для иллюстрации предметах. Которые неожиданно распускаются цветком смысла в твоих руках. Как апории Зенона для меня. И литература, никогда ничего не узнала бы толком о Прусте, а теперь примериваюсь таки взяться за "В поисках утраченного времени". Не могу утверждать, что это случится, но ушел страх.

Тебя становится больше. Прежняя рыхлость и вялость внутренней структуры заменяется связностью и четкостью. Уходит туман, вместо него ясность, довольно беспощадно высвечивающая внутренние твои несовершенства, но и дающая возможность, посыл, толчок к их изменению. Не ради умозрительных упражнений в самосовершенствовании, для того, чтобы комфртнеее разместиться в пространстве. Занять свое место, не претендуя на чужие, собрать себя в одной точке, в "здесь и сейчас". А есть ли что на свете более ценное для тебя, чем ты сам? (это уже Боэций).

"Психологическая топология пути" - цикл лекций Мамардашвили, если не ставший ещё классикой, то в ближайшее время вполне может занять такое место.

После прочтения любых сложных произведений иногда хочется закрепить и углубить освоенный материал. О цикле Пруста написано уже, наверное, больше, чем страниц в самом романе. В России одна из главных и интересных работ о произведении - лекции Мамардашвили.

Читаются они как цельная монография, которую философ постарался максимально по языку приблизить к рядовому читателю. Здесь немного научных терминов, больше скорее личного восприятия романа, но с привязкой к феноменологической методологии. Наиболее наглядно данный метод (и принцип ассоциативной памяти) объясняет образ Рахили, к которому неоднократно обращался Мамардашвили в лекциях. Например, герой (будем называть его Марселем, всё-таки его имя, если и звучит в романе один-два раза, как-то неопределенно) и его друг Сен-Лу увидели девушку по-разному. Марсель увидел её в публичном доме, торгующей своим телом. Соответственно у него на её образ наложилась некая сумма представлений о месте, поведении куртизанок, их работе, жизни, и т. д. Сен-Лу увидел девушку как актрису в театре. Соответственно все романтические и благородные представления явились некоей аналогичной суммой представлений, наложенных на образ. Вот эта разница и есть одна из ключевых для лекций. Ведь это наглядная иллюстрация на сколько разно мы можем воспринимать один и тот же объект. Кроме того Мамардашвили рассмотрел пространственно-временные отношения героев и памяти, параллели в линиях любви Свана и Одетты, Марселя и Альбертины, Шарлю и Мореля.

Мамардашвили помогает расширить и углубить восприятие цикла и показывает Пруста ещё и как философа, поэтому интересующимся романом прочитать стоит.