Ваша оценкаЦитаты
Eulen_Spiegel8 февраля 2020 г.У дистрофиков нет страха. У Академии художеств на спуске к Неве сбрасывали трупы. Я спокойно перелезала через эту гору трупов... Казалось бы, чем слабее человек, тем ему страшнее, ан нет, страх исчез. Что было бы со мною, если бы это в мирное время, — умерла бы от ужаса. Сейчас ведь: нет света на лестнице — боюсь. Как только люди поели — страх появился.
191- Eulen_Spiegel8 февраля 2020 г.
У каждого был свой спаситель. Они появлялись из тьмы промёрзших улиц, они входили в квартиры, они вытаскивали из-под обломков. Они не могли накормить, они сами голодали, но они говорили какие-то слова, они поднимали, подставляли плечо, протягивали руку. Они появлялись в ту самую последнюю, крайнюю минуту, когда человек, прислонясь к стене, сползал вниз, когда, присев на ступеньку подъезда, он уже не находил сил подняться.
185 - Eulen_Spiegel8 февраля 2020 г.
Голод не различал профессия — он косил литейщиков и прокуроров, водопроводчиков и композиторов.
177 - Eulen_Spiegel8 февраля 2020 г.
Ценились не вещи — настоящими блокадниками, во всяком случае, — не шкаф, например, а дрова из массивного шкафа.
176 - Eulen_Spiegel8 февраля 2020 г.Читать далее
— "Только тот, кто это пережил, тот понимает."
Последнее — довольно распространённое заблуждение. Исключительности тут никакой нет, человек может понять и представить всё, что угодно. Любые лишения и тяготы блокадной жизни. Для этого надо лишь рассказать всё как следует, не утаивая, не приукрашивая ни в ту, ни в другую сторону. Заблуждение это и потому, что сами блокадники многое не могут себе вообразить — как это могло быть с ними? — не верят себе же. Человеческая память устроена коварно. Другое дело, что рассказать, поведать о том, что было, изобразить это — действительно весьма и весьма нелегко.176 - Eulen_Spiegel8 февраля 2020 г.Читать далее
Никто из блокадников про себя не думает: мы совершили подвиг, проявили геройство. Нет. Но спустя десятилетия для некоторых тяжкие годы эти стали как бы оправданием жизни, знаком гражданской доблести, мерой соучастия в Победе. Чувство это сродни тому самому чувству, какое есть у солдата Великой Отечественной войны. И ещё есть у блокадников знание беспредельных возможностей человека, в том числе и своих возможностей, уважение к себе. Конечно, много противоречивого возбуждает каждое прикосновение к прошлому, у каждого своё; ужас и печаль, стыд и красота, отвращение и любовь — всё смешалось столь плотно, что иногда нет сил отщепить какое-либо одно чувство.
193 - Eulen_Spiegel8 февраля 2020 г.
...Муки были страшные, но и радости выпадали такие, что запоминались навсегда.
176 - Eulen_Spiegel8 февраля 2020 г.
Голод изменял людей не только физически — он менял характер, привычки, он искажал у некоторых людей весь их душевный облик.
174 - Eulen_Spiegel8 февраля 2020 г.
По-моему, самое страшное — это когда человек всё время хочет есть, но есть ему нечего совершенно. А второе, когда ни руки, ни ноги не действуют и не знаешь, будешь ли ты жить и действовать вообще.
175 - Eulen_Spiegel8 февраля 2020 г.Читать далее
Да, ленинградец блокаду переносил изо дня в день с трагической стойкостью, достоинством. С тем же достоинством долгие годы удерживал, сохранял в себе обжигающую правду о пережитом.
И вот сегодня мы пришли к нему, к ней — именно к этому человеку, чтобы "всё записать", потому что "пришло время", "люди хотят знать", "людям надо...".
Будоража их всё ещё воспалённую болью и утратами душу, мы не раз спрашивали себя: а надо ли, а имеем ли право? Ответом служат сами же рассказы ленинградцев. В них — в тексте, в интонации — звучит: да, нам тяжело, больно вспоминать, но ещё больнее было бы думать, что такое никому не нужно, кроме нас самих.184