Человек, когда его зарывают в землю, обращается в прах. Прах и истории о нем. А у историй с людьми зачастую бывает мало общего.

Им было глубоко наплевать. Людям вообще это свойственно.

Какая в сущности разница? Заполнил сотню ямин мёртвыми северянами - молодчина, есть повод торжествовать! А убить одного человека в таком же мундире, что и у тебя? Преступление. Убийство.

Сколь глупый, чисто женский вздор – пытаться спасти одну или две жизни. Теперь я это вижу. Нет уж, пускай падают и мрут как мухи в придорожной пыли. А мы лучше повергнем их страну в пожарище и мор, где это только возможно, и оставим здесь выжженную пустыню. Уж это, я уверена, научит их должному уважению к Союзу и его методам! Вот это действительно мужество и героизм!

— Да уж куда нам до твоей храбрости, Глама. Никто в ней с тобой не сравнится. Это ж такая отвага нужна, настучаться мордой о чужой кулак, как ты.
— Я-то хоть дрался, – взъелся Золотой, а его карлы грозно к нему придвинулись.
— Тоже мне драка, наполучать по мордасам, брякнуться с коня и наутек.

Трудно представить, что с тобой будет то же самое. Что тебя позабудут, как пруд забывает о брошенном в него камне. Пара кругов лёгкой ряби и тебя нет. Такова природа людей - забывать.

Человек по-настоящему живёт лишь тогда, когда встаёт лицом к лицу со смертью.

В большинстве разговоров ей приходилось лавировать, как бы не сказать невзначай бестактность или не ляпнуть лишнего. Как ни осторожничай, а такое то и дело неизбежно случалось. Она мирилась. Хотя, быть может, следовало лучше смириться с тем, чтобы вовсе не открывать рот. К этому она тоже нередко прибегала, подчас с еще более неважнецким результатом.

Мечты не прорастают сами по себе, им нужно на что-нибудь опереться, и куда-то приходится посадить первое, основополагающее зёрнышко

Мой тебе совет — навсегда оставь вон ту яму с трупами у своих ног. То чувство, когда ты смотрел в неё, ожидая смерти. Отвратительную беспомощность. Зуд по коже в предвкушение ножа. Сожаление по всему неисполненному. Страх за всех, кого покидаешь.Начинай на краю той ямы каждое утро каждого нового дня. Помни — ибо забывчивость есть проклятие власти. А не то, однажды ты снова, может статься, заглянешь в собственную могилу

 Гордость постоянно донимала меня напрасной тратой усилий, — пробурчал Кальдер. — Прислуживают все.
— Держи это в уме и преуспеешь

 По-моему долгому опыту, войны редко существенно что-то меняют. Чуточку там, капельку здесь, но в целом должны быть лучшие способы улаживать людские разногласия. 

«гнев — это роскошь, которую человек на почётном сиденье не может себе позволить»

А песни поют победители. И выбирают любой мотив, какой захотят.

Отец всегда говорил: люди крайне редко меняются, во всём, кроме их верности. Её же стряхивают с плеча непринуждённо, будто старый кафтан, как только им придётся впору что-то иное

Всегда поступай по-правильному — казалось бы, держись этой заповеди, и все легко и просто. А когда сама эта правильность является неправым делом? Вот это вопрос так вопрос.

Как могут двое людей наконец узнать друг друга, и могут ли? Каждый по жизни кочует в одиночку, и битвы на пути у каждого свои.

Кому-то что малина, что говно, лишь бы песни горланить.