
Постмодернизм
MaoMao
- 58 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
А по-моему, это шарлатанство. Это не графомания – продукт сам в себе, слова ради слов , а полная пустота смысла внутри радужных мыльных пузырей словес с претензией на смысл.
При прочтении явно сквозящей плебейской ненависти в западу (именно так, ко всему западу огульно) проскочила мысль , что был он эмигрантом , но не сложилось , ниасилил и срулил взад .
Специально посмотрел биографию… ну точно , рванул в Нью-Йорк , но не справился и вернулся.
И был непубликуемой пустышкой и тут и там , но вовремя сориентировался по возвращении и стал добавлять к мыльным пузярям огульную ненависть к бусурманам , всхипы про величие, сакральность , Святую Русь, как то:
(с) Юрий Мамлеев Россия Вечная
И тут же из пустышки превратился в философа, мыслителя , значимого писателя, основателя «метафизического реализма» (а чё эта? ) и пр.
В общем , Быков в вечном шлягере из «Буратино» прав: «на дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь и делай с ним шо хош»

Сборник рассказов Юрия Мамлеева — автора, чьи книги я не раз видел в числе лучших книг русских авторов, но всё никак не решался на прочтение хоть какой-либо его книги. Долгое время откладывал прочтение «Шатунов», а потом и этот сборник попался под руку и я решил: «А почему бы и нет?» и начал читать эти рассказы.
«Вечерние думы». Рассказ про раскаявшегося бандита, который как-то хотел ограбить квартиру, но в квартире были хозяева и ему пришлось их убить. Потом в этой же квартире с ним произошло нечто такое, что очень сильно его эмоционально встряхнуло и он ударился в религию, но от дел не отошел. Очень впечатляет! В 5 страницах автор уместил впечатляющий сюжет, муки и переживания, неожиданный сюжетный поворот и вообще он имеет принцип действия, прям как «обухом по голове».
«Прыжок в гроб».Перестройка, коммуналка, тяжело больная старушка, которая и сама мучается от своего бессилия, и другие не получают удовольствия от такой соседки. Окружающие, чтобы прекратить мучения, предлагают убить старушку. Но способ умерщвления они выбирают совсем не стандартный. Рассказ шокирует — и это не преувеличение. Во время его чтения я испытал настоящий шок от того, что такие люди, пускай это всего лишь книжные персонажи, могут быть такими моральными уродами. НО — после погружения на самое дно, следует подъем вверх, т. е., после того, как я испытал шок, я начал читать это с улыбкой, потому идет довольно необычный поворот сюжета, который всё кардинально меняет. А ещё через некоторое время рассказ оставляет очень гнетущее впечатление. Надо читать хотя бы этот рассказ из сборника, чтобы понять меня и испытанные мною эмоции.
«Чарли». Очень странный рассказ, действие которого происходит в США, про опустившегося на самое социальное дно бывшего священника, который мечтает о пышных похоронах. Самый длинный рассказ из всего сборника и самый непонятный. То драма, то триллер, то трагикомедия, то ужасы. Очень уж необычный. И как к нему относится — я не разобрался, потому что после прочтения последнего предложения у меня в голове был один вопрос - «И что?». То есть, я не понял, к чему всё это было, какой смысл несло и зачем написано.
«Светлые волосы» Рассказ про писателя, которого сравнивают с Достоевским, а он упивается своим величием. И своей красотой. Но он пишет литературу с уклоном в порнографию (или порнографию с элементами литературы), причем, весьма странную. Например, один из его рассказов про младенца, мастурбирующего в утробе матери. И это отличный рассказ и про нарциссов, и про критиков, восхваляющих всё странное и непонятное.
Вот такой вот сборник. Рассказы странные, но оригинальные и читаются с интересом. Правда, некоторых может смутить содержание этих рассказов, потому что грязи и чернухи там хоть отбавляй, но мне было читать интересно и не было желания выбросить эту книгу в урну, хотя, иногда, читая книги с таким содержанием такое желание появляется. И эта книга немного подготовила меня морально к следующей прочитанной мною книге - «Шатуны» того же Мамлеева.
Смотрите сами, читать такое, или нет. Книги на любителя, поэтому всем рекомендовать не буду. Но любителям чего-то оригинального, необычного, или любителям чернухи, должно понравится.

Севрюгин был существо с очень грустным выражением челюсти и тупым взглядом. Первое, что пришло ему в голову, когда он увидел повешенного Ублюдова, — надо красть.
Был он страшно деловит, но ничего не делал, очень самолюбив, но безответно.
— Ну, Софья Андреевна, — говорила соседка, — ну одного, двух человек умертвить, это еще куда ни шло — ни одна порядочная женщина без этого не обходится, — но подумайте сами, 18 человек!
— Ерунда, — брякнула сестренка, — вы видите только темную сторону жизни. Если я их и убила, то ведь зато существуют восход солнца и цветы.
Должен сказать, что больше всего на свете я не терплю обыкновенных людей, каких 90 процентов на земле. Я готов биться об заклад, что любой убийца, дегенерат, алкоголик — лучше и возвышенней среднего человека… У преступника в душонке может быть и покаяние, и страх, и на лбу потик от чувствительности выступает, а вот у обычного человека даже этого ничего нет — он, говорящая машина, антидуховен, патологически туп и считается, что обладает здравым смыслом. Но по сравнению с ним любой олигофрен с субъективинкой — мыслитель. Посмотрите в глаза среднему человеку: что в нем увидишь? — навсегда замкнутый в своей звериной тупости цикл мыслей и полное отсутствие высших эмоций. Что является первым в иерархии ценностей для среднего человека: вещь, материя, деньги, а не мысль, и не чувство, и даже не гаденькое покаяньице…
А почему так? Да потому, что обыкновенный человек слишком туп, чтобы воспринимать духовное и чтобы утвердить себя, вынужден хвататься за внешнее и видеть высшую ценность в чем-либо вещественном или, что еще хуже, — в какой-нибудь умственной глупости, если обычный человек вдруг взялся за идеи.

Куролесов лихо, можно сказать на скаку, всеми своими движениями доказывая, что перед ним не баба, а лошадь, прыгнул на спину этой бедной, но мощной женщины. Дальше произошло уже нечто невообразимое. Вместо того чтобы упасть под тяжестью молодого мужчины и обложить его матом, женщина, к полному изумлению редких прохожих и самого Вити Катюшкина, понеслась. Побежала то есть, и довольно быстро. С Васей Куролесовым на шее, словно он был дитя. Ноги его свисали к полным грудям и животу бабы. Сам Куролесов совершенно ошалел от такого поворота событий и, вместо того чтобы обнаглеть, завыл.

И вдруг Семен Ильич понял.
И как только это случилось, все таинственно исчезло.
Объективный бред, навязываемый Вселенной, приутих, как будто Вселенная зависела от его сознания. Но комната казалась обычной, и зеркало стояло неизменно: но оно уже было, как вначале, абсолютно черно, и эта тьма, ведущая в бездну, была непроницаема, как смерть всего существующего.
Семен Ильич тихо встал и опустился на колени перед черным зеркалом. Он познал, что напрасны его искания, направленные вовне.
Что сущность его глубинного «Я» так же непознаваема, как это черное зеркало, и бездонная, уводящая в за-абсолютное, невидимая глубина этого зеркала — лишь проекция его собственного «Я».
Познав все это до конца, Семен Ильич заплакал — один, перед зеркалом.
Чёрное зеркало
















Другие издания


