Дама с собачкой. Рассказы и повести

Рассказы и повести, вошедшие в эту книгу, объединяет общая тема: отношения мужчины и женщины. Любое из этих произведений, даже самый короткий рассказ, можно по праву назвать романом. При этом чеховские любовные истории - сплошь "неоконченные пьесы". Неосуществимость любви, утрата устойчивых ориентиров и надежных отношений, обретение хрупкого равновесия, вторжение пошлости в личную жизнь, шанс изменить судьбу, обреченность довольствоваться унылым течением обыденной жизни - в "микророманах" Чехова...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

499 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

4,2

38 оценок

5
42%
4
42%
3
13%
2
3%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 44Хотят прочитать 29

Рецензии

boservas
7 июля 2020
Осенний ветер в опустевшем мезонине
Не собираюсь петь очередные дифирамбы Антону Павловичу, хотя бы потому, что я их неоднократно уже исполнял. И все же, не могу не поражаться потрясающей ёмкости его произведений. "Дом с мезонином" по объему - рассказ, по форме - повесть, а по глубине и обширности поднимаемых вопросов и проблем - самый настоящий роман. Наверное, поэтому литературоведы до сих пор спорят - рассказ это или повесть, мне ближе вторая позиция, и я буду именовать произведение повестью, хотя, не будь оно столь миниатюрным, я бы рискнул определить его как роман. Однако, я понимаю, что для романа "Дому" не хватает многоплановости, но это еще больше подчеркивает невероятную ёмкость этого произведения.
Важное значение в повести имеет подзаголовок - "Рассказ художника". Художник понадобился Чехову, чтобы более ярко представить позицию человека, отстаивающего приоритет духовной деятельности, постоянного поиска правды и смысла жизни. И вся история показана глазами художника, видимо, поэтому в повести появляются очень обстоятельные и подробные описания природы, что в большинстве случаев совершенно не свойственно Чехову. Более того, рассказчик не просто художник, он - пейзажист, отсюда и тонкое чувствование натуры и поэтическое ощущение сменяемости времен года, сама описываемая ситуация, представленная читателю в качестве яркой и летней, на глазах начинает жухнуть, впитывая в себя осенние мотивы.
То, что рассказчик оказывается именно пейзажистом служит в какой-то степени нагнетанию главного конфликта повести - между ним и Лидой Волчаниновой. Девушка вообще не очень жалует художников и прочих "нахлебников", но, если бы главный герой писал картины, на которых изображал бы "народные нужды", возможно, она была бы готова с ним примириться, но пейзажист, какая от него польза для простых крестьян.
Противостояние между художником и Лидой составляет стержень повести. Лида - образец энергичной представительницы имущих классов, увлеченной просветительской деятельностью. Она всерьез размышляет об общественной пользе, пропагандирует теорию "малых дел", размышляет о прогрессе и о роли в этом процессе интеллигенции, и своей собственной в частности. Она до безумия серьезна во всех своих проявлениях, но излишняя серьезность без даже малейшей возможности для самоиронии, всегда отдает фальшью.
И художник, с его тонкой натурой, очень верно это почувствовал, но и Лида поняла, что он видит её глубже, чем другие, и, может быть, она сама. Это приводит к жесткому противостоянию, к полному неприятию рассказчика. А их напряженные и эмоциональные диалоги о народном быте, прогрессе и общественной пользе только подливают масла в огонь.
Художник носитель противоположного взгляда на положение вещей, который можно назвать созерцательным и даже, в какой-то степени, праздным. Он камня на камне не оставляет от обожаемой Лидой теории "малых дел", доказывая неэффективность и даже вредность, утверждая, что она способствует созданию новых поводов для труда.
Чехов не поддерживает позицию кого-либо из спорщиков, он, как всегда, остается в стороне. И все же, после выхода повести многие "прогрессивные" критики осуждали автора за пропаганду созерцательного подхода и уклонение от социальной борьбы, отождествив его с главным героем. Почему же так произошло? Наверное, потому что симпатии читателей оказывались на стороне художника, ведь в финале повести он становится жертвой произвола со стороны честной и правильной Лиды.
Но автор просто верно расставил акценты, тот, кто пытается активно воздействовать на жизнь - ею управляет, кто сосредоточен на наблюдении и восприятии, вынужден считаться с плодами деятельности деятельных. Лида проявила себя как "мелкий тиран", играющийся в благородство, но всерьез обеспокоенный только собственным тщеславием. Желание отомстить художнику и свести с ним счеты, не позволили ей даже задуматься о счастье младшей сестры, она - Лида - как всякая самоуверенная личность лучше других знает, что и кому нужно для счастья.
Женя, или Мисюсь, - младшая сестра - совсем иной типаж. Девушка тонкая, чувственная, открытая миру, ищущая красоты, в отличие от сестры не находящаяся в плену каких-либо догм. Её влечет поэзия, искусство, интересные личности. Именно созвучное восприятие красоты и стремления к ней, помогают главным героям лучше понять друг друга, способствует возникновению между ними чувства.
Чем-то Мисюсь напомнила мне другую литературную героиню - Наташу Ростову, есть что-то общее в их описаниях: тонкость, лёгкость, и... большой рот. Такая неожиданная деталь, но Чехов акцентирует на различии между сёстрами: у Лиды маленький рот, а у Мисюсь - большой. Не знаю как Антон Павлович относился в физиономике, но в этой псевдонауке маленький рот у женщины свидетельствует об обидчивости, неуступчивости и вредности, а большой о смелости и твердости.
В повести есть и автобиографические ноты, так в одном из писем Чехов сообщает, что у него самого когда-то была невеста, которую он называл Мисюсь. Этот пассаж является одной из неразгаданных загадок его биографии. А вот с образом художника есть большая вероятность, что прототипом послужил друг автора - Левитан, который гостил в подобном "доме с мезонином" у сестер Турчаниновых в Т-ской (Тверской) губернии.
Кстати, повесть недаром носит название "Дом с мезонином", потому как дом Волчаниновых служит неким символом непостоянного и ускользающего счастья, неким "потерянным раем", хранителем нереализованных иллюзий и посредником в любовных переживаниях. И как он дичает и наполняется духом осени, с распахнутыми дверьми и пустыми комнатами, когда "адмирал" Лида отсылает сестру с матерью в Пензу. И в конце повести дом как бы сливается со своей прекрасной обитательницей, превращаясь в символ потерянной любви. Хотя автор оставляет герою лучик надежды: "Мисюсь, где ты?" Но мы знаем, что он ничего не сделает для возвращения своего счастья.
В заключение хочу напомнить, что именно в этой повести прозвучала фраза, ставшая популярнейшим афоризмом, которую знают и повторяют практически все, а вот откуда она взялась знают немногие: "Хорошее воспитание не в том, что ты не прольешь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой".

Читать далее
250 понравилось
7,1K
boservas
8 августа 2020
Трехлетнее мгновение, или 1095 дней вечности
Эта повесть Чехова не так известна широкому читателю, как некоторые другие его произведения, например, тот же "Дом с мезонином", "Попрыгунья" или "Дама с собачкой". А между тем, она достойна гораздо большего внимания, чем ей в большинстве случаев отводится. "Три года" - уникальное произведение, оно второе по объему среди художественного наследия Чехова после "Драмы на охоте". Известно, что автор задумывал его как роман, но его неистребимое стремление к лаконизму, вынудило его отказаться от добавочных сюжетных линий, сосредоточится на главном, и снова явить читателю повесть, роман опять не случился. Но это не помешало Чехову уже в который раз коротко сказать о многом.
Уникальность повести еще и в том, что в ней Чехов исследует значение в жизни человека времени. Об этом подсказывает само название - "Три года". И большая для Чехова, но небольшая по общим меркам, повесть превращается в бесконечно тягучее повествование, читатель успевает прожить с главными героями все три года, в которые умещаются её события. Дыхание времени чувствуется на каждой странице, каждый эпизод имеет временную привязку: "вечером", "в первом часу", "на другой день", и т.д. Появляется ощущение, что само время предстает не просто вместилищем событий, но и одним из героев повести.
И все же - главный герой - наследник богатого купеческого рода Алексей Фёдорович Лаптев. Любой читатель, коротко знакомый с биографией автора, найдет сходство между ним и его героем. Роднит их не только общее купеческое происхождение, но отдельные черты биографии, особенно, касающиеся детства, да и можно сказать, что Лаптев - это самое полное художественное воплощение чеховской фразы о выдавливании из себя раба по капле, этим всю жизнь, с разной долей успеха, занимается главный герой. Это именно из уст Лаптева прозвучит одна из самых цитируемых чеховских фраз: "Без труда не может быть чистой и радостной жизни".

По сути, перед читателем проходит сложный внутренний мир героя, его духовные метания на протяжении тех самых трёх лет, это показано так мощно и убедительно, что после прочтения повести складывается ощущение, что она была написана от первого лица, хотя это не так.
Главный внутренний конфликт, который не дает Лаптеву жить спокойно, "как все", заключается в том, что для него духовная составляющая жизни намного больше, чем материальная. А жизнь его складывается так, что как раз в материальном отношении он полностью обеспечен, а вот в духовном плане он ощущает постоянный голод. Он хочет постичь основное: в чем смысл жизни, в чем предназначение человека, он жаждет большой и настоящей любви, справедливо полагая, что в ней и есть спасение и ответы на мучающие его вопросы.
Однако, это только часть его проблем, вторая заключается в том, что Лаптев - откровенно слабый человек, не очень умеющий строить личные отношения, не обладающий достаточной силой воли. Он осознает это, осознает собственную неполноценность и нерешительность, поэтому всё, что он пытается делать, кажется ему мелким и незначительным.
А, между тем, "не выдавленный раб" постоянно прорывается наружу и дает о себе знать, хоть в сцене, когда Лаптев делает предложение Юлии Сергеевне, заявляя, что за её согласие стать его женой: "Отдал бы все, нет цены, нет жертвы, на какую бы я не пошел", хоть в эпизоде с покупкой картины на выставке. Эта неизжитая пошлость чувствовалась Юлией Белавиной изначально, она и не позволила молодой женщине увлечься московским миллионером, полюбившим её. А он тоже чувствовал её отношение к себе, что делало его еще более зажатым, неловким и заурядным.
Юлия все же принимает его предложение, она чистая и честная девушка, тонко чувствующая, но провинциальный быт, эгоистичный и эксцентричный отец, настолько надоели, что она отдает руку Лаптеву в надежде на новые впечатления, которые сулит ей столичная жизнь, Юлия, как и Лаптев, ставит духовную составляющую жизни выше материальной. Но Алексей подозревает, что Юлии нужны его деньги, но и взять свое предложение обратно он не может, начинается длительный период совместного мучения двух хороших в принципе людей.
Лаптев осознает, что Юлия его не любит, что она старается быть хорошей женой, но у неё ничего не получается. Её надежда на то, что вместо любви родится спасительная привычка, и обязанность заменит счастье, не оправдывается. Вопрос, который она поставила перед собой накануне свадьбы: "Разве без любви нельзя в семейной жизни?" находит сначала отрицательный ответ.
За три года герои пройдут через череду потерь и искушений, их брак будет не раз подвергнут серьезным ударам, кризис приобретет характер перманентного. Потерь, особенно в жизни Лаптева, будет очень много: смерть сестры, сумасшествие брата, слепота отца, потеря ребенка, и его миллионы не помогли ему избежать ни одной из этих трагедий. Юлия тоже прошла через сложнейший период, та же потеря дочери, окончательный разлад с отцом, утрата иллюзий. Ей понадобилось три года, чтобы переменить отношение к жизни и обрести доселе неизвестное ей чувство к мужу, наполненное уважением, доверительностью и признательностью, которое она принимает за любовь.
Но тонкую натуру Лаптева не так просто обмануть, он понимает, что родившаяся любовь супруги продиктована необходимостью в нем, обусловленной сложившимися жизненными обстоятельствами. Это более глубокое чувство, чем увлеченность, основанная на страсти и преклонении, но он сам оказывается не способен на такую глубину, ему нечем ответить супруге, он воспринимает происходящее как некую искусственность, и отвечает холодностью. Опять счастье проходит мимо людей, его вполне заслуживающих, проходит мимо по причине их несовершенства, несозвучности. Впереди героев ждет долгая совместная жизнь, но читателю совершенно ясно, что это будет скучное, однообразное, и, возможно, бесполезное существование, время снова будет тянуться для них несоизмеримо медленно.
А вот для друга Лаптева Ярцева время идет совершенно иначе, оно для него летит, мелькает, и жизнь кажется ему короткой, потому что он не может везде поспеть и поучаствовать. Но у него тоже не остается времени на решение вопросов личной жизни, поэтому они образуются случайно и спонтанно. Символично, что он, откровенно не равнодушный к жене друга, в конце концов начинает сожительствовать с бывшей любовницей того же друга. При всей разновекторности друзей их многое объединяет, в первую очередь неустроенность внутреннего мира, невозможность ощутить счастье.
У повести еще много других аспектов, недаром она задумывалась как роман. Но хотелось бы коснуться еще одного, связанного с братом главного героя - Фёдором. Это альтер эго Алексея, Фёдор тоже имеет идеалистические устремления, но он, в отличие от брата, даже не делает попытки вырваться из рабского состояния души, он настолько к нему привычен, что даже не может помыслить о "выдавливании раба", и этот внутренний раб его в конце концов и губит, подсказывая выход из внутреннего конфликта в виде сумасшествия. Может оно и к лучшему, ведь в Фёдоре было и благородное начало и подлое, недаром, после возвращения в Москву, Алексей почувствовал в нем салтыковского Иудушку, который и подтолкнул брата к казуистской статье "Русская душа", в которой он призывал отечественную интеллигенцию к намеренному обману народа во имя спасения человечества.

Читать далее
201 понравилось
6,6K
Fake_reality
20 февраля 2026
Право на личный бред. В защиту Андрея Коврина
«Чёрный монах» — это тот самый рассказ, где Чехов решил изощренно поиздеваться над всеми, кто искренне верит, что нормальность = счастье.
Священный глюк
Главный герой Андрей Коврин — типичный переутомлённый интеллектуал, который приезжает в идиллическую усадьбу, сажает персики, дышит свежим воздухом и… бац! — начинает общаться с чёрным монахом. Не с каким-нибудь скучным святым, а с настоящим, древним, тысячелетним Каспером, который вещает: «Ты — гений, ты избранный, человечество без тебя пропадёт». И Коврин, вместо того чтобы бежать к психиатру, кивает: «Ну ок, логично». И вдруг — о чудо! — жизнь становится яркой, творчество льётся рекой, мир прекрасен, как в рекламном ролике антидепрессантов.
Коврин при этом не дурак: он прекрасно понимает, что монах — галлюцинация. Но делает вид, что это не важно. Типа: «Да, мираж, но какой качественный мираж! Давай ещё поболтаем». Осознанная иллюзия, господа, — это когда ты знаешь, что жуёшь фастфуд, но всё равно наслаждаешься, потому что вкусно.
Чип и Дейл спешат на помощь
А вот тут появляются они — «спасители». Таня — молодая жена, вся такая любящая, заботливая, и папа Егор Семёныч с его персиковыми деревьями. Видя счастливого, вдохновленного мужа, который разговаривает с пустотой, они приходят в ужас. Не потому что ему плохо (ему-то отлично!), а потому что он непонятен.
Они начинают производить принудительный откат его системы до заводских настроек. Кормят его бромом и режимом дня, пока не вытравливают из него всё живое. Из любви, конечно. Из самой искренней, семейной любви они его «вылечивают». Монах исчезает. Эйфория уходит. Коврин превращается в обычного уставшего дядьку, который спивается и тихо умирает в гостиничном номере. Спасибо, родные, за заботу.
Таня потом пишет письмо с перечислением всех его грехов — классика жанра: «Ты был эгоист, ты нас не ценил, ты разрушил мою жизнь». Ага, конечно. Разрушил тем, что был счастлив без вашего одобренного списка дел на день. Чехов здесь просто разводит руками: люди чаще всего убивают чужое счастье из лучших побуждений. А потом искренне удивляются, почему жертва не благодарит.
Корпоративный Бог против стартапа
И вот главный прикол: почему монах — вредная иллюзия, а, скажем, вера в Бога, в прогресс, в то, что персики спасут мир, — это святое и полезное? Потому что первые — коллективные, одобрены большинством, а вторые — личные, наглые, не вписываются в общую картинку.
Общество терпит мифы, только если в них верят все. А если один человек придумал свой миф и от него кайфует — это уже болезнь, извините. Ломброзо бы одобрил: гений и сумасшедший — близнецы-братья. Чехов же ехидно добавляет: да, но без этого «сумасшествия» остаётся только персиковый сад и скука смертная.
В итоге рассказ — это такой тонкий, интеллигентный плевок в лицо всем, кто считает, что главное — чтобы человек был «нормальным». Чехов не морализирует, он просто показывает: вот вам гений, который горел своей иллюзией, как спичка, — ярко и недолго. А вот вам «нормальные» люди — тлеют десятилетиями, сажают деревья и пишут обвинительные письма.
Читать далее
197 понравилось
1,2K