Ключ веры. Гольфстрем. Мудрость Пушкина

Самый общий и основной догмат Пушкина, определяющий всё его разумение, есть уверенность, что бытие является в двух видах: как полнота и как неполнота, ущербность. И он думал, волне последовательно, что полнота, как внутренне насыщенная, пребывает в невозмутимом покое, тогда как ущербное непрестанно ищет и рыщет. Ущербное вечно терзаемо голодом и оттого всегда стремится и движется, оно одно в мире действует.

...Всюду, где он изображал совершенство, он показывал его бесстрастным, пассивным, неподвижным.

...Бездействен Моцарт, исполненный небесных сил, и ничего не жаждет на земле, но действовал всю жизнь и перед нами действует, убивает Моцарта Сальери, которому дан неполный дар, более гнетущий, чем ничего. Поэтому и Татьяна на высоте своей представлена в состоянии покоя. Каковы бы ни были мотивы, побудившие Пушкина выдать её замуж помимо её воли и вложить в её уста слова отречения, - несомненно, тайным фокусом вех его соображений был предносившийся ему зрительный образ Татьяны. Весь роман есть собственно история двух встреч Татьяны и Онегина - в саду и в гостиной. В молодости ущербная Татьяна вспыхнула страстью и в страсти действовала; теперь она созрела для полноты и бездействия. В представлении Пушкина активность помрачила бы её идеальный облик; решись она действовать - оставить мужа и пр. - она изменила бы своей природе. В полном расцвете своём Татьяна должна была явиться бездейственной (и Пушкин в конце поэмы интуитивно всё вновь и вновь подчёркивает её безмятежность, "покой"), как Онегин, напротив, должен явится алчущим и страстным, ибо только так вполне проявлена их противоположная сущность.

... Для него (Пушкина) полнота и ущерб - два вечных начала, две необратимые категории. Он верит, что полнота - дар неба и не стяжается усилиями, ущербное бытие обречено неустанно алкать и действовать, но оно никогда не наполнится по воле своей.

...я советовал бы всем изучающим Пушкина принять к руководству двойное правило: слепо, даже суеверно верить всем его сообщениям - и никогда не верить его указаниям о цели его сообщений. В рассказе о фактах Пушкин, можно сказать, принудительно правдив до щепетильности: выдумывать он не мог, даже если бы хотел, потому что тогда его перо писало бы плохо - плохие стихи или плохую прозу. Но равно так же он был неспособен раскрывать до конца или ясно высказывать свои замыслы, свои постижения и предчувствия - "мечтания неземного сна", потому что они не могут быть выражены ясно; и если бы он пытался делать это его стихи и проза были бы плоски. Он сплошь и рядом утаивает или даже умышленно прячет концы в воду