Острое чувство субботы. Восемь историй от первого лица

Из первых трех рассказов вполне мог бы получиться романчик, как представляется. Но с другой стороны они всё-таки довольно значительно пропитаны гротескным "чеховизмом", (и) автор сам, делая эти тексты видимо понимал... какие они...
Или (так же интуитивно) понимал, что если бы стал вытягивать и переплетать их в роман, они потеряли бы первоначальный флёр рассказов от первого лица...
А роман, это всё-таки роман (если конечно он роман)... -здесь надо на самом деле держать и себя и читателя в определенном вдохновительном тонусе (а для этого нужен и полёт, и сила... и накопившееся желание что-то сказать).
Но всего этого у автора видимо уже не осталось, или почти не осталось, судя по оставшимся остальным полусумбурно-полуабсурдистким полунадрывным рассказам (не знаю, может там все-таки что-то ещё и есть, просто не стал вчитываться, потому что слишком уж "полу" или "пере"...)
Потому: за первые три рассказа поставил бы "четверку", за остальные "два - два с половиной", а по итогу "три", как и было поставлено.

Игорь Сахновский. Острое чувство субботы

Писать романы легко, к этому писателя подталкивает его творческое эго. Дескать, ты же крупный, маститый автор, негоже размениваться на короткие истории! Пиши монументальную форму, сразу зайди в пантеон великих, затми собою всех прочих литературных бездарей. Как писать роман – наука немудреная, все сюжетные схемы придуманы, языковые средства каталогизированы – бери из копилочки и расставляй в своей неповторимой манере. Вот только великих романов мало, а книжные полки завалены бывшими деревьями, на которых напечатано что-то, что выбросить жалко, а перечитывать нет толку.

То ли дело – малая литературная форма, рассказ. Читатель должен захватить наживку повествования моментально, как блесну. А потом, вертясь на крючке, возвращаться мыслями к героям и сюжету, повторять еще и еще отдельные строки, радоваться особенно верному слову, открывать слой за слоем многие смыслы. Значит и автору нужно работать над рассказом тоньше, работать тяжелее. Как краснодеревщику над черным китайским лаком – мало вырезать форму будущего предмета, мало поработать над древесиной, нужно каждый слой лака положить и убрать на несколько месяцев (а лучше лет) в темное помещение. И только потом на хорошо просушенный и ставший уже новой поверхностью лак – положить новый слой, ничего не испортив, лишь добавив глубины цвета и фактуры, - чтобы вновь убрать во влажную темноту. Говорят, настоящие мастера наносят так 7-10 слоев черного лака. Наши современники из литературного цеха, конечно, так уже не делают.

Рискну предположить, что рассказ безжалостно показывает, что есть на самом деле писатель. Коллекционер сюжетов? Бессодержательный болтун? Слабый духом? Нахрапистый хам, вторгающийся в чужое читательское сознание подобием образа? Или творец новых миров, раскрывающий смысл жизни в каком-то неуловимом и немыслимом «легком дыхании»?

Рассказы – удаются Игорю Сахновскому (не хочется сейчас, после ухода писателя, употреблять прошедшее время). С радостным ощущением вседозволенности он отдается стилистической стихии. В каждом новом тексте – новый язык, каждый герой пишет и разговаривает по-своему, вокруг него выстраиваются свои миры и свои стены. Проще под перо ложатся время и расстояния – вначале герои робко топчутся по знакомым районам Екатеринбурга, а тут вдруг – самолетом до Москвы, дальше смелее до Монтрё в 60-е, теперь они уже во Флоренции времен безжалостных и немного сентиментальных Медичи. Вот и вовсе утлое суденышко авторской фантазии отправляется в бушующий шторм фантастического повествования.

Восемь рассказов книги механически поделены на два раздела – про унылую современность и пышущую страстями историю. Правда, из всех страстей и чувств автора занимает почти исключительно любовь. Коварство, безумие, поиск смысла жизни – только подступы к настоящему чувству, которое освещает человека и делает его существование осмысленным и истинным.

Любовь Сахновского – из детских сказок, в которых после воссоединения любящих есть только мертвая формула «умерли в один день». Герои его рассказов больше того, боятся, не могут быть рядом в любви. Их по собственному желанию разделяет время, смерть, безумие, обстоятельства. Любящий супруг съедает отравленное пирожное, отравительница тут же принимает яд вслед за любимым супругом; влюбленная в Веру Филиппа разрушает словами и письмами тонкую связь с возлюбленной – от невозможность быть вместе; даже местный дурачок, влюбленный в вымышленную Эвелину, приходит к ней лишь исключительно, когда она, на самом деле местная шалава Танька, отдает понятный долг за проживание своему уголовнику-квартирному владельцу. Писатель настолько верен своему призванию – «жечь глаголом сердца» - что не допускает счастливой реальной жизни своих героев. Такая пронзительная интонация близости к истинному и невозможности перешагнуть черту – то ли из-за страха, то ли из-за того, что в бытовом счастье яркая птица любви будет томиться в клетке, сломает крылья. В рассказах нет поцелуев – есть только целомудренное «дышали друг другу рот в рот».

Пять новелл первой части – объединенные общим заголовком «Билет в сегодня» - сюжетно связаны между собой. Правда, связь только намечена, будто суровой ниткой будущая наволочка. Еще точнее – как слоны, идущие друг за другом, когда каждый держит хоботом предыдущего за хвост. Связь эта может распасться, и каждый слон будет сам по себе. Так и большинство этих героев остаются сами по себе, не держась «за хвост» другого. Как в жизни – мы могли бы стать друзьями с любым встреченным нам человеком, но не хотим, не стремимся к этому. Чаще всего нам даже не интересен посторонний человек. В книге только излечившийся от смертельной слепоты дизайнер получает шанс на человеческую близость с банковским бухгалтером. Но реализовали ли герои этот шанс, мы не узнаем. Нас поведет дальше по мозаике человеческих характеров и судеб. Где каждый рассказ ведется от первого лица. Тем более причина человеческого одиночества остается непреодолимой – невозможно от первого лица, изнутри, понять, почему ты один. Напротив, тебе остро нужен другой человек, но не ясен замысел творца, не дающего перейти черту, разрушить стену между тобой и тем, нужным, иным.

Конечно, Сахновский ремесленник от литературы. Сколь бы ни были хороши его книги, он не настоящий писатель. Акварелист, попавший в академию масляной живописи, избравший для своей кисти неподходящие сюжеты. Как акварелью написать спальный район советских многоэтажек, наполненный пьяницами и серыми людьми? Юридические хитросплетения многомиллиардной продажи на аукционе «Юкоса» и людей, затянутых воронкой беззакония? Передать страсти итальянского возрождения, предательство и ничего не стоящую жизнь? Горячий зной африканской пустыни и кипящий страх штормового океана? Рассказы остаются зарисовками для большой картины.

Писатель по-прежнему чувствует себя предназначенным для большого романа. Романа, которого не будет в его жизни. Еще и потому, что автор, вплотную подошедший к пониманию человеческого экзистенциального одиночества, – не любит своих героев, не любит других людей. Их поступки довольно мерзки, внешность некрасива, помыслы низки и эгоистичны, они смешны, глупы, слабы, безумны. За что таких любить? Вот писатель и не может, не хочет полюбить человека, осознанно оставаясь в ракушке своего дарования и личных переживаний.

Бог Вам судья, Игорь Фэдович. А мы любим Вас и скучаем.

апрель 2020 года

Не купила бы эту книгу, если бы не летний выпуск "Русского репортера", посвященный современной отечественной литературе. 12 писателей, 12 рассказов, у каждого автора вот-вот должны появиться новые книги на прилавках в магазинах, так что журнальный выпуск стал для каждого из авторов промо-кампанией. И, по моему, для Сахновского самой удачной, потому что был опубликован рассказ "Семья уродов. 1961 г." - воспомниния некой шведской писательницы с нетрадиционной сексуальной ориентацией Филиппы Рольф о чете Набоковых , которой суждено было полюбить Веру Набокову практически с первого взгляда. Знаю, сюжет отдает пошловатым эпатажем, особенной если речь касается биографии маэстро, узнала бы - вообще читать не стала, но тут все иначе...

Во - первых, рассказ был прочитан мною дважды подряд - а я так никогда не делаю; во-вторых, мне было абсолютно все равно насколько факты биографии соотносятся с реальностью, а я обычно очень щепетильно отношусь к упоминанию жизнеописания любимых авторов, в -третьих - замечательный язык, И.С. видимо вдохновлялся набоковской прозой перед написанием (остальные рассказы сборника рядом не стоят).

Г-жа Рольф удивительна. Несмотря на жесткий характер, к ней проникаешь симпатией с первых строчек. Сразу понятно, что она описывает знакомство с Набоковыми и дальнейшие отношения уже какое-то время спустя. Несмотря на мужской характер, трезвое восприятие действительности,все рушится (или пошатывается по крайней мере, нет на время все же рушится) сначала от большой любви (сам Набоков ненавистен по понятным причинам, за глаза именуется не иначе как Боровым), затем уже просто от восхищения и зависти, глядя на эту пару, на их отношения - "мафиозный сговор: двое против всех" (простая и понятная формула любви, кстати). К тому же у этой шведки замечательное чувство юмора то и дело переходящее в сарказм.

Остальные рассказы... или я чего-то не понимаю, или что-то еще - но как-то мимо кассы, хотя какой-то проблеск юмора или здравого смысла в нескольких вроде и присутствует... Порадовало, что Сахновскому удалось "говорить" на разных языках в зависимости от лица какого персонажа ведется повествование: простая девушка, бездарно коротающая свою жизнь, ищущая в интернете свою любовь; городской сумасшедший; жена аукционера, решившая сопровождать мужа в Москву для свершения самой крупной сделки в российской экономике; фокусник... разношерстная аудитория, разные рассказы и собирать их в один сборник только потому что все от первого лица как-то сшито беыми нитками.
Я разочаровалась: не стала бы читать книгу от корки до корки, если бы не Семья уродов. И рецензии бы не было, ну это так. Ну ладно хоть книга небольшая, и на том спасибо, как говорится.

зы: если кому -то интересно почитать, на сайте РР рассказ опубликован - номер от 2 августа.

"Острое чувство субботы" - хороший, добротный сборник историй из жизни и о жизни, написанных от первого лица.

Подкупает сразу же: первые рассказы об одном и том же событии, но повествование ведётся его разными участниками. Отсюда несхожесть оценок, взглядов, отношений. Наверняка приём в литературе не нов, но я с ним столкнулся впервые. Понравилось.

По душе пришёлся и слог автора - простой, бесхитростный, ясный. Текст читается легко, тем более И.Сахновский несомненно увлекательный рассказчик.

Рассказы хоть и не захватывают тебя целиком, но проглатываются быстро и без запинки. Не скажу, что мне захочется когда-нибудь к ним вернуться: книга явно проходная. Но, читая, получаешь искреннее удовольствие. В ситуации, когда сегодня издаётся и номинируется на многочисленные премии вообще непонятно что, мне кажется, это уже не мало.

Купилась на название. И вот именно за эту находку ощущения, точнее такого четкого названия этому ощущению, уже можно поставить г-ну Сахновскому жирный плюс. Добавить плюсов за приятную манеру письма, за некоторые интересные сюжеты.
При этом я могу отметить:

• Это типично российская проза, даже проблемы взаимоотношений какие-то именно в русской литературной традиции.
• Не очень поняла прочитанные здесь на сайте сугубо отрицательные рецензии, ничего отвратительного и мерзкого в книге не увидела.
• В автора как автора не влюбилась, желания продолжить знакомство с творчеством не возникло.
• Проходная книга, с парочкой интересных мыслей, не отняла много времени - спокойно можно читать по диагонали.

Я купила книгу, прочитав анонс на openspace.ru. Могу сказать, меня постигло глубокое разочарование! Эх Вы! ведь я ж-то Вам доверяла!!! А получилось, что зря только потратила время и деньги. Конечно, прочитав предварительно "Насущные нужды умерших" Сахновского, я ожидала от него гораздо большего. В предыдущей рецензии автор отметила рассказ "Семья уродов". Вот от него мне совсем подурнело. Препротивнейшее чтиво. Если обстоятельства, изложенные в рассказе, соответствуют действительности, я еще удивляюсь, почему семья Набоковых ТАК ПОЗДНО решила избавиться от назойливой переписки с "третьей лишней" посредством привлечения адвокатов. Особенно низко моя челюсть отпала, когда я прочитала это: "Но, Вера. Если ты выше всего ценишь закрытую частную жизнь, то за каким хреном ты впустила стряпчих с оловянными глазами в нашу бедную тайну?". Нормальный ход? А писать об этом на весь мир, это ничего.
Я считаю, что нет в этой книге ни одной строчки, ради которой ее стоило бы купить. Я читала "Насущные нужды", читаю "Человек, который знал все", прекрасные же книги, автор неплох, но "Острое чувство субботы" - беееее

Прочитав до конца, так и не понял - это одно произведение или просто сборник рассказов. Первые пять историй честно делают вид, что они связаны местом действия. И героями, которые цепляются друг за друга, как детали паззла. Язык показался мне шероховатым и несобранным, особенно в главах, написанных от лица женских персонажей. За этой пятеркой историй идет история из жизни Набокова, а за ней про Италию времен Медичи. Связать их с предыдущими или хотя бы между собой у меня никак не получилось.
Но последняя восьмая история стоит времени, потраченных на предыдущие семь. Неожиданно выясняется, что Игорь Сахновский может отлично писать о любви и чувствах. Несмотря на небольшой размер истории, автору удалось так показать главных героев, что им хочется сопереживать.

У этой книги есть только один недостаток - она слишком быстро заканчивается. Читая, я испытывал почти физическое наслаждение, и когда сборник "внезапно" закончился, это было похоже на резко наступившее похмелье.
Великолепный язык. Полное ощущение, что Сахновский каждую фразу обрабатывал надфилем, настолько текст совершенен. Нет ни одной - не то что фразы - ни одной лишней запятой или предлога.
Не могу как-то выделить отдельные рассказы: "мол, этот понравился больше, тот - меньше". Они прекрасны каждый по отдельности и все вместе, образу мозаику образов, которая становится видна к окончанию последнего рассказа в сборнике.
Рекомендую.

Да, в нашей современности мат в литературе стал обыденностью, инструментом художественной выразительности. Но почему-то я к этому никак не могу привыкнуть. Понимаю , что выросло целое поколение литераторов свободных от табу и ханжеских запретов (Игорь Сахновский один из них), но я к этому пока не готова. Хочется верить, что это не связано с падением духовности в обществе или реализацией коварного "плана Даллеса" и лучше ругаться матом, чем думать на нем, и свободное творчество полезней обществу, чем яростная цензура, но...А еще интересно , что будет с книгой после вступления в силу с 1 июля закона о запрете ненормативной лексики. Мне новеллы И.Сахновского напомнили творчество Виктории Токаревой только в мужском варианте. Некоторые рассказы можно считать документальными, например "Мой муж продал ЮКОС" и "Семья уродов". В первом жена аукциониста вспоминает, как с молотка продавали активы компании, а "Семья уродов" написана от лица Филиппы Рольф, знакомой с семьей В.Набокова.