Цитаты из книги Selected Plays

в аристократических семьях не допускают странных совпадений. Они считаются нереспектабельными

Литературная критика вовсе не твое призвание, дружище. Не становись на этот путь. Предоставь это тем, кто не обучался в университете. Они с таким успехом занимаются этим в газетах. 

высоконравственный дух отнюдь не способствует ни здоровью, ни благополучию

Мисс Призм. И вы, должно быть, не отдаете себе отчета, дорогой доктор, что, упорно отказываясь от женитьбы, человек является всеобщим соблазном. Мужчинам следует быть осмотрительнее, слабых духом безбрачие способно сбить с пути истинного.
Чезюбл. Но разве женатый мужчина менее привлекателен?
Мисс Призм. Женатый мужчина привлекателен только для своей жены.

Теперь родители очень редко считаются с тем, что говорят им дети. Былое уважение к юности быстро отмирает. Какое-либо влияние на маму я утратила уже в трехлетнем возрасте.

Леди Брэкнелл. Вы курите?
Джек. Должен признаться, курю.
Леди Брэкнелл. Рада слышать. Каждому мужчине нужно какое-нибудь занятие. И так уж в Лондоне слишком много бездельников.

Вся правда редко бывает чистой. Иначе современная жизнь была бы невыносимо скучна. А современная литература и вообще не могла бы существовать.

Всякие правила насчет того, что следует и чего не следует читать, просто нелепы. Современная культура более чем наполовину зиждется на том, чего не следует читать.

Бракоразводный суд был создан специально для людей с плохой памятью.

Джек. Гвендолен! Как это ужасно для человека — внезапно обнаружить, что, оказывается, всю жизнь он ничего не говорил, кроме правды. Вы мне можете это простить?

Гвендолен. Могу. Ибо чувствую, что вы непременно изменитесь.

Гвендолен (обращаясь к Джеку). Любимый!

Джек. Любимая!

Леди Брэкнелл. В свете этого странного и непредвиденного развития событий вы можете поцеловать вашу тетю Огасту.

Джек (не двигаясь с места). Я чувствую себя обалдевшим от счастья (целует Гвендолен) и не очень соображаю, кого целую.

Алджернон пользуется удобным случаем и целует Сесили.

Леди Брэкнелл. Тридцать пять лет — самый расцвет для женщины. В лондонском обществе сколько угодно женщин самого знатного происхождения, которые по собственной воле на протяжении многих лет остаются тридцатипятилетними. Леди Дамблтон, например. Насколько мне известно, ей тридцать пять с тех самых пор, как ей исполнилось сорок, а это было уже Бог знает сколько лет назад.

Джек. Прошу прощения, что прерываю вас, леди Брэкнелл, но ни о какой помолвке не может быть и речи. Я опекун мисс Кардью, и до совершеннолетия она не может выйти замуж без моего согласия. А дать такое согласие я решительно отказываюсь.

Леди Брэкнелл. На каком основании, позвольте спросить? Алджернон, можно сказать, на редкость завидный жених. У него за душой нет ни пенни, но с виду он миллионер. Чего же еще желать?

У нашего века два достойных сожаления недостатка — отсутствие принципов и отсутствие подбородка.

Алджернон. Дорогая тетя Огаста, я хотел лишь сказать, что его разоблачили. Врачи разоблачили его в том, что он водит их за нос, продолжая жить с такими неизлечимыми болезнями. Вот он и умер.

Леди Брэкнелл. Он, надо полагать, очень верил своим врачам и всецело полагался на их мнение. Во всяком случае, я рада слышать, что он наконец-то выбрал четкую линию поведения и действовал в соответствии с рекомендациями медиков.

Леди Брэкнелл. Скажи мне, а не в этом ли доме проживает твой болезненный друг, мистер Банбери?

Алджернон (запинаясь). Нет, нет, Банбери здесь не живет… Банбери сейчас в другом месте… А по правде говоря, Банбери умер.

Леди Брэкнелл. Умер?.. Когда умер? Должно быть, его смерть была чрезвычайно скоропостижной.

Алджернон (с беспечным видом). В общем, я его сегодня убил… То есть я хочу сказать — бедняга Банбери умер сегодня после обеда.

Гвендолен. То, что они не сразу пошли за нами в сад, как можно было бы ожидать от других молодых людей, доказывает, что они еще не совсем потеряли стыд.

Сесили. Они ели булочки. Это говорит о раскаянии.