Один

А к чему мы стремились?

Любым способом добыть новый диск с записью "Битлов" или "АББА" или выпросить у родителей новые джинсы, чтобы не отстать от других, выглядеть "как все". И это представлялось нам самым главным, без которого дальше жить нельзя.

Да на кой мне сдались эти ансамбли и джинсы в обтяжку, если они не прибавили мне ни крохи мозгов в голове? На кой я сидел ночами у проигрывателя, заслушиваясь песнями, в которых не понимал ни слова, в то время как настоящая жизнь, все действительно нужное проходило мимо меня, а я, как самодовольный осел, считал, что нахожусь на вершине!

Да разве все эти заграничные завывания модных певцов по радио, кривлянье самодеятельных ансамблей на экране телевизора так важны для жизни? А ведь есть такие, которые тратят все свое время на это.

Каким жалким, мелким, ненужным все это казалось сейчас!

И опять я вспомнил отца.

Скучно ли мне было без людей? Не знаю. Наверное, не очень. Первое время их некогда было вспоминать: я устраивался на острове. Только позже пришла тоска, но и она быстро улетучилась. Целые дни моя голова работала так, как никогда раньше. Я непрерывно думал о трех вещах: где добыть еду, как побольше наломать сушняка для костра и как получше устроить свое жилище. Эти вопросы занимали меня целиком. Кроме того, много времени уходило на сушку одежды, на приготовление еды, на походы от палатки к берегу и обратно, на путешествия к Форштевню и на западный склон сопки. О своих школьных товарищах, об отце, о поселковых знакомых я вспоминал только тогда, когда выдавались редкие минуты безделья.

Много раз мне приходила в голову мысль, почему у нас не выпускают маленького справочника для людей, попавших в дикие места.

Ходят геологи по горам и по тайге, работают строители в землях, где раньше не было никакого жилья, забираются в непролазную глушь туристы, устраивают походы в лес пионеры и грибники. И ведь, честное слово, мало кто из этих людей знает, что в лесу можно есть, а чем можно отравиться, как называется та или другая птица, по чему можно ориентироваться, как правильно построить шалаш, как добыть огонь без спичек и еще множество других вещей, которые в городе нам не нужны, зато на природе становятся самыми необходимыми.

На моем острове много цветов, но я поймал себя на том, что знаю только саранки, желтый лютик и ромашку. И все! Мне стало стыдно перед самим собой: живешь рядом с растениями и не знаешь, как они называются. Да что цветы! Оказывается, я не знал деревьев и кустов. А считал себя грамотным человеком — разбирался в полупроводниках, в системах автомобилей, в музыкальных ансамблях. А того, что было под самым носом, не понимал…

Так вот, в этом справочнике целый раздел должен быть о растениях — с цветными рисунками, с описаниями мест, где они живут, и сведениями о том, чем могут быть полезны человеку. Потом раздел о звездах. О следах животных. О рыбах. О минералах, потому что человек должен отличить хотя бы кремень от кварца. О способах определения без всяких инструментов высоты деревьев и скал. И о том, как вылечить себя без лекарств.

Я представлял эту книжечку в виде толстого блокнота в прочной обложке, небольшой, чтобы она помещалась в кармане куртки, может быть, даже в полиэтиленовом футляре, защищающем ее от сырости.

Как интересно было бы читать ее!

Кем я хотел стать в будущем?

Я не задумывался об этом. Мне казалось, что все получится само собой, стану постарше, увлекусь каким-нибудь делом и сделаю это дело своей специальностью. Правда, увлекался я многим — и музыкой, и футболом, и литературой, и физикой — и каждый раз считал: вот оно, главное, чему я отдам всю свою жизнь! Но проходило какое-то время, увлечение мало-помалу испарялось, меня тянуло к чему-то новому, и снова я считал: вот оно! И только сейчас, на острове, я понял, что эти жалкие увлечения были сплошной ерундой. Жалкие потому, что они длились очень недолго. Ничем, оказывается, я и не увлекался. Просто нравилось то, другое, третье. А настоящего, которое захватило бы меня без остатка, так и не было.

Сейчас, задумываясь иногда о своем будущем, я видел море и корабли.

Море и корабли…

Если, конечно, останусь жив.

Я заметил, что очень упрям. Если решил что-нибудь, то не отступлю, пока не сделаю. И что могу спокойно переносить неудачи — не волнуюсь, не злюсь. Не вышло — ну что ж, значит, еще не умею. Научусь, тогда будет выходить. Научился же я добывать огонь лучком! А ведь другой бросил бы, наверное, после двух-трех попыток.

Оказалось, что у меня есть воля к жизни, иначе я не потащился бы на Форштевень за чайками, еще не оправившись после болезни. Другой на моем месте так бы и сидел пнем под деревом, пока совсем не ослаб, а тогда уж какая охота!

Но больше всего я радовался тому, что не испугался, не спасовал и сумел хоть не лучшим образом, но все-таки выкрутиться из паршивого положения. И сейчас еще продолжаю выкручиваться.