Акимуды

... Читатель далеко не всегда отличает настоящую литературу от отсебятины. Он увлекается отражением современности, умелым отображением действительности. Такая литература доступнее, очевиднее ему.

[начальник Генштаба:]
— Все очень просто [...] Мы делаем заявление, что Акимуды напали на нас. Для этого мы бомбим самолетами без опознавательных знаков в течение четырех часов какой-нибудь наш приморский город.

Ко мне подозрительно относится интеллигенция. [...] Она ненавидит меня за то, что я не считаю Булгакова великим писателем.

... Тем временем стали расстреливать. [...] Народ был доволен сильной властью...

— День Победы свят и неприкосновенен для критики, как в христианской догматике Святой Дух [...] Это праздник силы русского духа...

[Посол:]
— Конечно, нам понадобятся мученики [...] Прошлый раз это заняло три века. В этот раз, надеюсь, все будет быстрее.

... Папа, как правило, не любил интеллигенции. Он скептически относился, например, к Эренбургу. К Михалкову папа относился как к клоуну...

... Кремль устроен таким образом, что чем ближе приближаешься к нему, тем дальше он тебя отталкивает. Издали он напоминает веселую детскую игрушку, в которую хочется поиграть, но на самом деле игрушка находится за витриной, и, когда протягиваешь к ней руку, ты чувствуешь холод стекла.

... Мой папа-дипломат всегда повторял: плохой дипломат всегда врет, хороший — не договаривает. В идеальных внешних сношениях всегда должен быть элемент цинизма.
Однако, как ни странно, не это считается дипломатической болезнью.
[...]
Настоящей дипломатической болезнью оказывается то, что не только дипломаты, но и их жены, а порой и дети становятся алкоголиками...

— Разве русский писатель может быть либералом?

Миром правят ошибки.

Мы не умеем жить. Нам нужен колокольный звон с водкой, плеткой и пастилой, иначе мы потеряем свою самобытность.

Жизнь - это форма обманывать болезни. Трусость - знак мещанской храбрости. Боишься - значит живешь.

Чтобы понять Россию, надо съесть много мороженого.

У вас дождь в ушах.

Как вырванная из сети старинная радиоточка, замолк попугай, задумавшись о том, что терроризм неистребим. Все решено за меня.

... В Милане той зимой было холодно, густые туманы можно было резать ножом, как сыр...

... Все хорошее, что народная молва приписала Сталину, от сытной жизни до победы над Германией, недостоверно...

... Я видел перед собой Джойса. Вот странная репутация. Непрочитанный никем, но у всех на полках...

— Ну, если иметь в виду, что вы создали произведение нового жанра, осветив своего героя с четырех различных точек зрения и при этом не боясь внутренних противоречий, то еще не известно, кто больше запудрил людям мозги: Джойс или вы.