
Издательство "Новое литературное обозрение": Художественная серия
russischergeist
- 123 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
«Напрасно ругаете. К таким людям надо подступать подготовленными. Молодое поколение его (со слов) очень любит. Да, он излишне теоретичен и, может, искусственен, но не всем же быть одинаковыми.» [мощная отповедь неизвестного рецензента на нижеследующие соображения]
Сей персонаж умудрился занять доселе никем столь нагло и сыто не заполнявшуюся нишу, в которой, "намеренная" (ну да, слабость нужно выдавать за силу, если нет силы), многоглаголащая безэмоциональность, безвкусность (а на самом деле - бледная немочь) + бессмысленное жонглирование надёрганными откуда попало конъюнктурными "интеллектуальными" терминами и, якобы, лёгкими, как бунинское дыхание, ходами (а на самом-то деле!.. ну вы только взгляните на эти, допустим, повсеместные лексические кляксы-повторы, недвусмысленно демонстрирующие мало-мальски осмысленному человеку полную писательскую (и, полагаю, человеческую) импотенцию. Что, достаточно, что ли, прикрыться названием книги, чтобы иметь право на буквальную тавтологию?!), так вот, где всё это вместе взятое и много чего худого ещё призвано тонко намекать таким же избранным кичливым бездарям на кипение нешутошных интеллектуальных страстей. Ага. В неисследимой глубине всех этих нудных бубнений! Самодовольство, которым лучится каждая их буква, та степень апломба, наличие которой и у подлинных мастеров не может не подразумевать чего-то, не вполне стыкующегося с безусловной гениальностью, здесь, в разливанном царстве графомании выглядит, воистину, беспрецедентно. "До Него надо дорасти"! Боже мой, боже мой, почему ты оставил меня! Помню, как, будучи вполне желторотым юнцом, начитавшись Ницше, Хайдеггера etc. (т.е., философов, более свойственных живому человеческому темпераменту, а не тех, из папье-маше, что основа для утка А.Д.), я "ДОРОС до Него"! Писания мои тогда были чрезвычайно важны. Точь в точь, как у "Него"! И чем только не пестрели! Вот только мысли, своей, живой, а не мертворожденно-гипсовой, в них не было. Какая малость, в самом деле. Главное ведь, чтоб звучало во всех направлениях основательно. Всем ведь группам и категориям надо иметь своих представителей. Ну и бессмысленным попугаям тоже. Которые считают себя заоблачными орлами. Вот какой именно спрос удовлетворяет Аркадий Драгомощенко. И вот какой смысл его появления в мире. Ну правильно, "молодёжь" его любит. Чё она понимает-то. Однако, не переживайте, дураков и среди стариков хватает. Это та самая, так и не поумневшая "молодёжь". Важно выдувающая вместе с и вокруг драгомощенко свои основательные пузыри.
В общем, если совсем коротко. Хитрость этого торжественного графомана напоминает мне уловку ребёнка, спрятавшегося в центре комнаты посредством зажмуривания собственных глаз. И он думает так дурачить чего-то смыслящих людей! Своими наворачиваниями и заморачиваниями! Дурачит же лишь таких же унылых, умственно онанирующих и навсегда застрявших в этом периоде развития подростков. Низкопробное фальшивомонетничество (выжженная пустыня лжи) - вот характерный отличительный признак данного автора, читать которого я вам советую, если вы подобны ему в полном извращении и забвении смысла собственной жизни, как полностью переданной на отеческое попечение сатане. Адье. Ангел тут, так сказать, и не думал пролетать. А пролетало только какое-то, причём, естественно, вниз, извините за выражение, вот оно. Да-да. Оно самое. На радость всем причмокивающим знатокам (" - ЭС-ТЕ-ТАМ!" - см. "Страх и ненависть в Лас-Вегасе" ("Tycoon-Studio", ≈ 01:21:26 - 01:21:45) которые этого в упор не видят. Ах. Да и что они видят в упор? Ни в упор, ни в ниупор, ничего они не видят.
"…ты, с покорностью ожидающая ночь, что настанет даже в этом воспоминании, со стаканом смеркшегося вина в руке, перешедшая однажды ночь <...> и улицу к…" ...короче говоря, тому подобная болтовня.

Вероятней так: “Не вспоминай обо мне. А если вспомнишь,
Тогда увидишь двор под окнами, новый пламень
цинковых крыш, пух тополиный и как фаюмский ребёнок
тащит по асфальту лодку”.
Можно прояснить попутно что-то по части лодки:
“Скорее, она из бумаги, в луже,
которая напрашивается в очень белый
с иглой и папиросным крылом Набокова”,
который сливается в оконной раме со светом,
изгибом реки в Sаn Paulo где нет, как известно, ночи,
и ничего нет в этот день, как ни вспоминай тебя.















