Цитаты из книги Хендерсон — король дождя

С женщинами надо держать ухо востро. Особенно с той, которой не ответил взаимностью. Такая всегда найдет средство напакостить тебе в отместку. Женщины вообще чудной народ. Их тянет к пьяницам, идиотам, насильникам, ворюгам. От любви бедняги теряют голову. Я не тупица и не слепец, вижу, как связана женская любовь с главными жизненными принципами.

Когда дело доходит до размышлений, я становлюсь похожим на замыкающего в эстафетном забеге: жду не дождусь, когда мне передадут палочку, хватаю ее и… мчусь в противоположном направлении. Мысли мои текли приблизительно так: «Ребенку мир кажется странным, но он не боится его, только удивляется. На взрослого же мир наводит страх. Почему? Потому что он знает: ему суждено уйти в другой мир. Человек боится не жизни, а смерти. Ему даже хочется, чтобы его похитили, как ребенка. Тогда не будет его вины в том, что случится. Но кто же виноват? Кто похититель? Какой-то цыган? Нет, странность жизни. Она отдаляет смерть. О ней не думают, как не думает ребенок».

Похоже, варири жили лучше арневи, у них была вода, и, следовательно, им не угрожала моя помощь.

Хотелось крикнуть: «Оставьте меня в покое!» Но как они могут оставить меня в покое? Они принадлежат мне. Они мои. Они громоздятся вокруг меня, и жизнь превращается в хаос. И тем не менее мир, который я всегда считал угнетателем человека, не обрушил на меня своего гнева.

Я сложил ладонь трубочкой, посмотрел через нее на небо и подумал: «Господи, какого человека можно повстречать вдали от дома!» Да, путешествовать полезно. И поверьте мне: мир — исполинский мозг, и путешествие — это всегда плутание в мозговых извилинах. Я всегда подозревал, что это так, а сейчас убедился окончательно. Только из педантизма мы считаем мир реальностью. Все-таки напрасно я тогда накричал на Лили, стоя на коленях в нашей супружеской постели. Райси испугалась моего крика и убежала с ребенком. Я доказывал Лили, что лучше ее понимаю реальность. Да, факты — реальная вещь, с ними не поспоришь. Факт — это физическое явление. Совокупность фактов является предметом науки. Но помимо фактов, феноменов существует область ноуменов, в которой мы сами выстраиваем особый мир, где творим и созидаем. Каждый идет своими опасными неисповедимыми путями, и все мы воображаем, будто знаем, что есть реальность, а что нет. Я говорил Лили правду, так как она открылась мне со своим особым языком, открылась мне, Юджину Хендерсону.

— Может показаться, что существующий порядок вещей имеет прямое отношение к тому, что произошло с вами. Но я лично думаю, что это не так. По-моему, один из законов человеческой природы прямо связан с проблемой силы и насилия. Человек такое существо, которое не может безропотно сносить удары, будь то удар, нанесенный человеком, или удар судьбы. Возьмите лошадь или быка — домашнее животное не отвечает на удары. Но человек непременно мстит обидчику. Если ему угрожает наказание, он постарается уйти от него. Если не удается уйти, он падает духом. Такое случается, не правда ли, мистер Хендерсон-Санчо? Брат поднимает руку на брата, сын поднимает руку на отца — о том и подумать страшно, — а отец на сына. История повторяется снова и снова, из века в век. Если отец не ударит сына, они будут не похожи друг на друга, будут как чужие. Нет, человек не может безропотно сносить удары. Если же он вынужден какое-то время терпеть насилие, то он не успокоится, пока не придумает способа отомстить. Каждый из нас по сей день собственной шкурой чувствует удары доисторических людей. Принято считать, что первым человеком, поднявшим руку на подобного себе, был Каин. Но давайте вникнем. Еще до Каина, в начале всех времен на человека поднялась рука. Люди и сейчас страшатся Божьей кары. И чтобы обезопасить себя от чужаков, первыми наносят им удар. Таков закон земли. Что касается присловия «В силе правда», то это особая тема.

Америка — большая страна, и каждый в ней что-то делает: изготовляет, строит, грузит, возит, играет на бирже, однако страдальцы страдают по-прежнему. Какие только средства спасения я не перепробовал! Даже пытался умаслить голос дорогими подарками — напрасно! В наш безумный век невозможно не заразиться безумием, но желание сохранить здравомыслие — не является ли и оно разновидностью безумия?