Что может быть прекраснее хорошего учителя? Что может быть страшнее, чем плохой учитель, случайно оказавшийся на этом месте? Нет успеха важнее, чем учительский. И нет победы незаметнее, чем его. Зато любая учительская оплошность моментально обращается в ошибку. И нет ошибок хуже, чем учительские. Если бы каждый из нас хоть на час, хоть на минуту взвалил на себя ношу, которую безропотно тянут они, то устояли б немногие.
Очень необычная книга, в которой примерно треть рассказывается о шестикласснике-новичке, «не таком, как все», и конфликте, с ним связанном. Остальные две трети – рассуждения автора о реформе школы. Не той реформе, которую проводили «умные» реформаторы во главе с ни дня не работавшем в школе Фурсенко. Речь о реформе советской школы, ибо издана в 1990 году. Книга рекомендована школьникам, хотя я бы уточнил – детям старшего школьно возраста. Остальным рассуждения о педагогике могут показаться тяжеловатыми. Во всяком случае, при первом прочтении в 11 лет их я пропустил. Очень полезным это издание было бы для студентов педфаков и педвузов, молодых педагогов и учителей, а также работников министерства, которые в желании сделать школу лучше делают только хуже, гробят отечественное образование и не дают бедным учителям спокойно жить. Чего это я так накинулся на реформу? Да все потому, что в книге «Только сегодня и ежедневно» напоминается (а кому-то и рассказывается) – есть классический европейский, мировой и отечественный педагогический опыт, на основе которого и нужно выстраивать все школьные процессы. Главное – найти золотую середину, а в смелых экспериментах не забывать про классиков. Но реформаторы, я полагаю, классиков не читали. Иначе бы вспомнили опыт Яна Амоса Коменского, Константина Ушинского, Иоганна Песталоцци, Василия Сухомлинского, Станислава Шацкого и даже Антона Макаренко. А в трудах их ничего сложного нет. Все то же самое – о единстве образования, воспитания и развития, о роли трудового воспитания, о значении коллективного воспитания, о достоинстве ученика и учителя, о том, что учеба должна не навязываться, а заинтересовать, увлекать учащихся, и что на детство нельзя смотреть свысока. Наконец, немало места посвящено учителям-новаторам и экспериментаторам с известными именами и не очень. Как они строят обучение? Почему детям это безумно нравится?
Учитель литературы Евгений Николаевич Ильин никогда в жизни не попросит написать сочинение «образ Печорина» или «Роман «Евгений Онегин» - энциклопедия русской жизни». Обязательно ввинтит такой хитрый вопрос, что хочешь не хочешь, а задумаешься. Например: «В какой город ехал Чичиков за мертвыми душами», или «Распостылая жизнь!» (размышление над сказкой Салтыкова-Щедрина «премудрый пискарь»), или еще интереснее: «Какой смысл быть «хорошим»?, «Ты любишь жизнь, но она не улыбается тебе. Сможешь ли ты улыбнуться ей? Вспомни Николая Островского, Бетховена, Гейне».
А еще в книге можно найти варианты ответов на извечные вопросы школы – за что у нас не любят учителей, почему неформальными лидерами классов становятся балбесы и двоечники, что такое свобода обучения, как добиваться дисциплины и как наказывать за проступки, что дается проигравшим, что такое «зловредный дух товарищества» и как он рождается, откуда в школах формализм, как найти таланты у детей (в том числе тех же балбесов и двоечников), и какой будет школа будущего (по сути дела, уже настоящего – ведь с издания книги прошло 22 года. Кстати, некоторые пророчества автора уже сбылись. Например, про автоматизацию учебного процесса, про компьютеризацию. Жалко, не лучшим образом это сбылось).
9 понравилось
