Город заката

Всегда ли это хорошо, когда человек свои мысли озвучивает или записывает на бумагу? Конечно, это ж отличная психотерапия. А хорошо ли все это другим людям выслушивать и читать? Здесь уже не такой категоричный - Не со всеми людьми мы сходимся во мнениях и тем более в точках зрения, мыслях. Так вот, точки зрения автора и мои совершенно расходятся. Выбрала книгу по описанию, потому что пообещали путешествие, описание Иерусалима- древнейшего города, а следовательно описание жизни простых людей- евреев, потому что использовалось новое для меня и такое интересное и интригующее слово "травелог". На деле же книга "Город заката" мне показалась высокопарной философией, с употреблением трудноперевариваемых сентенций и оборотов. А после описания иерусалимского (или другого?)зоопарка мне вообще стало казалось, что автор больше любит зверей, чем людей. Поэтому Иерусалим не потряс, все остальные города вскользь упомянутые стерлись из памяти, как и факты, вкрапленные в канву повествования. Разрозненность авторских зарисовок не зацепила, а некоторые сравнения просто не понравились (например, умиление инвалидами на базаре?). В целом, книга не понравилась.

Травелог – жанр заведомо неточный, и в этом его преимущество и недостаток. Недостаток – в известном приближении наблюдений, суть которого выражается пословицей «Гляжу в книгу – вижу фигу»

Эта цитата говорит очень многое об этом произведении. Итак, автор отправляется в Израиль то ли на свою родину, то ли посмотреть. По повествованию вроде на родину, но могу ошибаться. Здесь нет привычного повествования, где обычно герой перемещается с места на место и с ним совершаются какие-то действия, как бывает в обычных произведениях с сюжетом. Здесь нет этой анимации. Здесь каждая новая глава - новое место. Просто бац - зоопарк, вот мои ощущения, потом бац - стена вот мои ощущения. Только в самом конце есть привычные слова сюжета: история как он добирался к морю автостопом, как помогал товарищу продвигать бизнес, как сторожил апельсиновые деревья. Книга на любителя. При наличии малого количества страниц - читается долго. Ну, и немного видов: Мертвое море

Близость моря обнаружилась по запаху. У каждого моря свой запах, обусловленный специфическим составом солей. Черное море пахнет белесой солью, оно сносно на вкус. Каспийское море, хоть и более пресное в целом, пахнет крепким сульфатом и йодом – и непереносимо горькое во рту. Мертвое море пахнет Мертвым морем. Лизнуть его капли потом я так и не решился.

Улица Старого города Иерусалима Зоопарк, о котором рассказывалось дважды

Тревелог - жанр заведомо неточный, и в этом его преимущество и недостаток.

Недостаток - в наивности даже самого искушенного путешественника. Преимущество - в том, что новая география выступает своего рода пятном Роршаха. Разглядывай место, где оказался, но не тешь себя иллюзиями, что ты узнаешь его - нет, ты узнаешь себя. Иногда видишь то, чего в монотонности быта вряд ли бы рассмотрел. Но в любом случае, это новое место будет безжалостно отредактировано восприятием. Я сопровождала туристические группы по разным местам мира - от Монголии до Африки - и почти каждый человек удовлетворенно восклицал за двухнедельную поездку: "А! это похоже на ..." Речь могла идти о вулкане, морской свинке, которую только что зажарили, или стиле вождения иорданских таксистов. Радость узнавания - это своего рода противоядие от утомительной неизвестности путешествий.

Иерусалим разворачивается как декорации к путешествию героя по внутреннему миру. Писатель, еврей, эмигрант, но сильнее всего - человек, который предельно напуган непознаваемостью и сложностью мира. А где может быть сложнее, чем в Иерусалиме? Поэтому - туда, навстречу ужасу, вооружившись писательским даром и собранием фактов. Каждая улица и камень должны быть означены, названы, соединены с книгой или личной историей. Когда есть слово - первобытный страх отступает. В молчании и безымянности мир проглатывает тебя, словно огромный кит. Герой ищет бога, взывает к нему, чтобы он спас его из чрева этого чудовища, которому все равно - пророк ты или планктон. Надпись "Моби Дик" на ржавом баркасе появляется на страницах не просто так.

В романе немного "живых" людей, почти все они без имени и лица. Ландшафт становится важнее, чем портрет. Познание мира в книге существует без познания другого человека (который не предок, не писатель, не другой персонаж), и здесь мы с героем расходимся во взглядах. Протестую, когда рассказчик упрощает мир по принципу этноса или культуры, рассуждает об особом статусе арабской жестокости. Колонизация была придумана европейцами. Иерусалим всегда был точкой дивергенции, острого конфликта. Но в то же время он может быть и символом мира. Я своими глазами видела, как мусульмане оставляли записки с просьбами в Стене Плача. Мне кажется, иногда есть вещи сильнее бога.