Сначала мне книга страшно понравилась. Много интересных фактов об истории города, легенд, рассказов о выдающихся жителях. В общем, обилие разнообразной новой для меня информации.
Немного смущала только стилистика аля-рюсс. Типа:
Ударил на Нижнем посаде всполошный набат, подхватили колокола кремлевские. Выскочили нижегородцы из теплых изб в темь да стынь.
Но я успокаивала себя тем, что это такой авторский прием под стать описываемым древним временам. Да и книга все-таки для «семейного чтения». Для детей то есть.
Гораздо больше смущала манера описывать события глазами очевидца:
«Вот бы, — думает воевода, — из тех пушек пальнуть по татарам! Да только кто палить будет? Нет среди нижегородцев стрельцов огненных». И вдруг мысль пришла ему в голову. Он даже остановился — до того она была неожиданной и дерзкой.
Особенно неожиданной и дерзкой эта манера выглядит, когда речь идет не о каком-то абстрактном воеводе, а об известных людях
Сегодня Максим Петрович (Дмитриев) встал пораньше и не мог справиться с волнением. Он спешил на реку — посмотреть еще и еще раз, всё ли готово для завтрашних больших торжеств…
(Дмитриев — это известный фотограф).
Даже диалоги автор сочинила:
— В Сибири мы читали ваши стихи, — сказал Анненков просто и любезно. — Сострадали вам по поводу вашего оренбургского заточения. «Что мое десятилетнее заточение против вашего тридцатилетнего?!» — подумал Шевченко, с большим чувством пожимая Анненкову руку.
(Анненков — нижегородец-декабрист, Шевченко — понятно).
— Нашего полку прибывает, — улыбнулся Карелин. — Вот Владимир Григорьевич тоже занялся фотографией. — Трудно не увлечься ею, когда рядом такие мастера, — отшутился Шухов.
(Карелин — фотограф, Шухов — гениальный инженер).
Но я опять успокаивала себя тем, что наверное так надо писать для детей, чтобы они могли лучше воспринимать историю.
Однако к середине книги нервы не выдержали, и мне окончательно захотелось ее порвать, растоптать и сжечь, потому что начались советские года, и стало очевидно, что книга насквозь советская. То есть ко всем вышеперечисленным радостям изложения добавились еще тошнотворные советские штампы и оды пролетариату.
Бусыгин решил для себя, что ему больше по пути не с прижимистыми мужиками, а с этими веселыми комсомольцами. Они были грамотными, обо всем судили смело, спорили задиристо, никого не боялись, работали азартно, но не ради лишней копейки, а от гордости. от молодого задора, соревнуясь друг с другом в силе, ловкости, проворстве. Они первыми стали по вечерам бегать на разные курсы, учились на токарей, слесарей, электриков.
Зачем было переиздавать такое в 2009 году, когда это скорее напоминает о Сорокине, чем является самостоятельным читабельным текстом, мне непонятно.
В общем, дочитывала с отвращением, пропуская особо художественные места, и теперь надеюсь, что найду другую, хорошую книгу про свой город. Если вдруг кто может посоветовать — буду рада.
3 понравилось
