Noctuary

Noctuary is the third volume of Thomas Ligotti’s horror stories to appear in a revised, definitive edition from Subterranean Press. The first two collections in this series, Songs of a Dead Dreamer (2010; 1986; expanded edition, 1989) and Grimscribe: His Lives and Works (2011; originally published 1991), are now collector’s items. Like its predecessors, Noctuary received numerous plaudits from reviewers upon its initial appearance. According to Library Journal, Noctuary is “another colorful coll...

Рейтинг LiveLib

4,2

6 оценок

5
33%
4
50%
3
17%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 7Хотят прочитать 25

Рецензии

marina_moynihan
9 февраля 2012
Первый страх — перед консистенцией...
Недавно в тематическом блоге встретила забавную литературную классификацию, которую легче всего применить к хоррору. Разные авторы якобы вызывают немедленный отклик в читательских: 1) сердце, 2) голове, 3) кишечнике. Порядок и избирательность реагирования может многое сказать о писателе. Затем автор классификации забавляется, приводя примеры: так, Клайв Баркер — это сначала мозг, а потом кишки; фанат Мастертона сначала хватается за сердце, а потом чувствует неотвратимое жжение; приоритет головы в случае разных сверхплодовитых авторов ставится им под сомнение.
В случае с Лиготти не знаешь, за что хвататься. Может, его влияние — вообще ведомство мистицизма, а не физиологии. Его рассказы — скорее литература идей, чем сюжетов, а те вещи в сборниках, которые от событий отталкиваются больше, чем от идей, охотнее забываются, несмотря на свою броскость. Зарисовки удаются Лиготти лучше, и он это знает. Рассказ эффектен, если является одним сплошным клиффхэнгером, и тем эффектнее, чем на больший отрезок времени удастся писателю отдалить момент осознания прочитанного от момента переворачивания последней страницы. (Хрестоматийный пример с «Потом, много позже» Уортон я уже заездила). Это Томасу Лиготти также известно.
...второй — перед формой...
Еще ему известно, насколько важно страшному тексту быть красивым. Важно, чтобы текст не скрывал своих намерений — с самого начала объять, утопить. Не выпрыгивать из-за угла, потрясая страшными масками, безглазыми куклами, мерзкими фолиантами и ведя на поводке двуглавого чёрного козла. Вообще-то вся подобная атрибутика («trinkets for strange gods, toys for monsters») у Т.Л. имеется, но взывает скорее к чувственности — как часть очень искусной, возможно, даже ничуть не пугающей схемы. Если в очередной раз обратиться к корифеям за терминологией, можно сказать,что у Т.Л. козодои начинают голосить с первых строчек и не умолкают ни на секунду, ггг.
...третий — перед движением. (Липавский, «Исследование ужаса»)
Интересно, как Т.Л. перекликается с этими самыми корифеями — особенно, конечно, с Мейченом — во взглядах на «истинное зло», которое якобы мало общего имеет со злом обыденным. По словам героя Мейчена, грех — «попытка проникнуть в иную, высшую сферу недозволенным способом», т.е. изменить порядок вещей. По Лиготти — «нет ничего более греховного, чем [такие] перемены в сути вещей. Все трансформации ужасны.» У обоих схожий взгляд на плоды, по которым узнаются великие грешники: у Мейчена — его жуткие поющие розы (в переводе почему-то кровоточащие) и расцветающие камни, у Лиготти — пульсирующие камни и звезды, оборачивающиеся невидимой стороной.
В «Noctuary» акцент именно на страхе движения, страхе видимых перемен. Вещи вроде «The Tsalal» дают понять, что беременная Розмари не просто может, но и должна испытывать ужас перед собственным плодом, даже если он — абсолютно земной и здешний. Совершенно космический «The Strange Design Of Master Rignolo» с лицом, выросшим из земли среди поля — все о том же. Ужас перед гигантской живой головой (которая смутно, но довольно часто является в фольклоре) — это не страх быть съеденным или уничтоженным ей, а страх просто быть ею.
Читать далее
59 понравилось
4
1,7K