Цитаты из книги Грешные записки

Иногда наши шутки были жестокими (как и лефортовские детские игры), но никогда не были злыми. Они могли вызвать сострадание, но никогда не рождали чувство злобы и мести. Смех сквозь слезы…

Да разве же мы задумывались, опуская в трубу кошку: приятно это ей или неприятно? А разве мы жалели влюбленного фраера, который бил со всего маху носком в бетонную стену и корчился от боли? Мы просто не задумывались над этим. Главное, нам было смешно и весело! И мы никого не хотели обидеть. Да разве ж и можно веселой шуткой обидеть кого-то?

Недавно я наткнулся где-то у нашего последнего ученого-энциклопедиста Алексея Федоровича Лосева на любопытное наблюдение. Он утверждал, что официальные социологические исследования совершенно лишены объективной информации. И что тот, кто хочет узнать, чем озабочена нация, пусть внимательно понаблюдает, во что играют дети.

Маленький человек… Да не должен быть человек маленьким! Никто и ничто не может сделать человека маленьким, кроме него самого! Маленький человек – это тот, кто выключил свой мозг, подогнул колени и натянул на лицо маску жалости или всеготовности. Но это он сделал сам, по своей доброй воле! Для меня маленький человек – это несчастье или зло. Потухший и смирившийся человек не может вызвать ни любви, ни уважения. Может быть, только жалость, а это чувство, унижающее человеческое достоинство.

Я абсолютно уверен, что каждая роль, даже самая «смешная», несет в себе драматическое начало.

У "странного" человека есть и ещё очень дорогое достоинство: он всегда тянется к людям, старается сблизиться с ними, наладить контакт - не деловой, душевный, чисто человеческий. Понимаете? Не к телевизору его тянет, а к живым людям!

А ведь это, в сущности, прекрасно, когда человек не укладывается в общий шаблон. Это говорит о богатстве его натуры, о самобытности, уникальности.

Рядом стоит Джигарханян, спиной ко мне, и, глядя на Манхэттен, говорит:

• Лёва, Лёва... И всё это мы с тобой должны были догнать и перегнать?..

  А хотел бы я там жить? Нет, не мой город. Мой город - Москва. То ли корни тянут, то ли могилы за спиной, не знаю.

Почему нас узнают за границей, даже если мы одеты в шикарные куртки и джинсы и не ругаемся матом? Да по одинаково озабоченным лицам, по глазам.

Самоуничижение паче гордыни