Howards End

— Но, в конце концов, — с улыбкой проговорила Маргарет, — риск никогда не будет большим, если у человека есть деньги.
— Как не стыдно! Какие возмутительные суждения!
— Деньги смягчают острые края, — заявила мисс Шлегель. — Храни Бог того, у кого их нет.

— Не стоит называть его лицо медным, — вступилась Маргарет за мистера Уилкокса. — Для мужчины его возраста у него на редкость хороший цвет лица.

Миссис Мант, торжествовавшая оттого, что оказалась права во всем остальном, могла позволить себе согласиться с Маргарет по поводу цвета лица мистера Уилкокса.

Не то чтобы это была красивая или чрезвычайно умная девушка, но в ней было нечто заменявшее оба этих качества, то, что лучше назвать исключительной жизнерадостностью, неизменным искренним откликом на все, что встречалось ей на жизненном пути.

Оглядываясь на прошедшие полгода, Маргарет осознавала хаотическую природу нашей обычной жизни и ее отличие от той упорядоченной последовательности, которую сочиняют историки

Жизнь Уилкоксов воспитывала такие добродетели как четкость, решительность и послушание — добродетели, без сомнения, второго сорта, но ведь именно они сформировали нашу цивилизацию.

В их счастливой семейной жизни он дарил жене всю свою нежность и совсем немного внимания.

Лишившись своей старой крепости, мистер Уилкокс возводил новую. Он больше не мог выглядеть перед Маргарет респектабельно, а потому защищал себя и свое мрачное прошлое. По-настоящему он так и не раскаялся.

Они вновь и вновь возвращались к этой теме, скорбно и с придыханием. Похороны богатого человека были для них тем же, чем для людей образованных были похороны Алкесты или Офелии. Это было искусство. Хоть и далекое от жизни, оно повышало ее ценность, и люди с жадностью наблюдали за происходящим.

Они-то нормальные? Хороший вопрос! Обычно его задают как раз те, кто не разбирается в природе человека, кого не интересует психология

Ка¬кая-то од¬на смерть мо¬жет быть объ¬яс¬ни¬ма, но она не про¬лива¬ет све¬та на дру¬гую: ис¬сле¬дова¬ние той, дру¬гой, впоть¬мах и на ощупь, сле¬ду¬ет на-чинать сыз¬но¬ва. Про¬повед¬ни¬ки или уче¬ные мо¬гут обоб¬щать, но мы-то зна-ем, что ни¬какое обоб¬ще¬ние не го¬дит¬ся, ког¬да речь идет о тех, ко¬го мы лю-бим

Но еще более таинственной, чем влечение одного пола к другому, оказывается нежность, которую мы вкладываем в это влечение. Гораздо шире разрыв между нами и скотным двором, чем между скотным двором и отбросами, которые питают его почву. Мы развиваемся такими способами, какие не измерить науке, и приходим к таким результатам, какие не осознать богословию. «Это сокровище создали люди», — скажут боги и, сказав так, подарят нам бессмертие.

Когда работаешь, перестаешь задумываться.

Хотя он и был зрелым мужчиной, все же она могла помочь ему построить радужный мост, который соединил бы прозу нашей жизни со страстью. В противном случае мы оказываемся бессмысленными обрубками, полумонахами, полуживотными, разорванными арками, которым никогда не соединиться, чтобы образовать человека.

— Не надо говорить «воняет», — вмешалась Хелен. — Но если ты все-таки это произнесла, то положено по крайней мере сделать вид, что шутишь.
— Тогда «пахнет».

— Я рад, что вы не презираете прелести этого мира.
— Боже мой, нет, конечно! Это делают только идиоты или формалисты.

Любят ли они Литературу и Искусство? Ведь, если задуматься, это самое важное. Литература и Искусство. Самое важное.

Творить добро для всего человечества бессмысленно: такие пестрые усилия неизбежно расползутся по огромной площади, подобно пленке, и в результате покроют единым серым цветом все вокруг.