Цитаты из книги Great Expectations: Upper Level (+ CD)

— Вот, — сказал мистер Памблчук, — я привел Пипа.
— Это и есть Пип? — переспросила девочка; она была очень красивая и очень гордая с виду. — Входи, Пип.
Мистер Памблчук тоже шагнул было во двор, но она быстро притворила калитку.
— Простите, — сказала она, — вам разве угодно видеть мисс Хэвишем?
— Если мисс Хэвишем угодно видеть меня… — отвечал мистер Памблчук сконфузившись.
— Ах, вот как, — сказала девочка. — Нет, ей не угодно.

Такова, вероятно, судьба всех отшельников - их воспоминания мало похожи на их прошлую жизнь.

«Я-трепещущий, влюблённый даже в оборки её платья; она- спокойная, как бог ня, и отнюдь не влюблённая в фалды моего сюртука».

Сожаление может прийти и без любви

У меня нет сердца, может это имеет отношение и к памяти

Так всю жизнь мы совершаем трусливые поступки с оглядкой на людей, которых мы ни в грош не ставим

And could I look upon her without compassion, seeing her punishment in the ruin she was, in her profound unfitness for this earth on which she was placed…

I like that we say “Oh, man” to express disappointment. Because men, in fact, are disappointing.

I put my light out, and crept into bed; and it was an uneasy bed now, and I never slept the old sound sleep in it anymore.

Я ведь так считаю, что раз у тебя есть идея, проводи её в жизнь последовательно и всё ей подчиняй; не знаю согласны ли вы со мной...

Сам же он, насколько я понял, удостоился титула за то, что взял штурмом английскую грамматику при написании на веленевой бумаге верноподданнического адреса по случаю закладки какого-то здания, когда он подал в руки какому-то члену королевской фамилии не то лопаточку, не то ведерко с известью.

Так я сделал свое второе открытие за этот день: очевидно, воспитание маленьких Покетов состояло в том, чтобы попеременно лететь кувырком и укладываться в постель.

Удосужившись наконец пересчитать маленьких Покетов, я обнаружил их не менее шести, и все они либо летели, либо готовились лететь кувырком. Не успел я закончить подсчет, как откуда-то с облаков раздался жалобный плач седьмого.

Уж когда она начнёт лютовать, тут, кто не захочет соврать, всякий скажет, что она – сущий Дракон.

Я продрался сквозь алфавит, как сквозь заросли терновника, накалываясь и обдираясь о каждую букву. Потом я попал в лапы к разбойникам – девяти цифрам, которые каждый вечер, казалось, меняли своё обличье нарочно для того, чтобы я не узнал их. Но в конце концов я с грехом пополам начал читать, писать и считать.

"Никто не ощущает несправедливость сильнее ребёнка. Для него игрушечная лошадка, как для взрослого спортивный взрослый скакун, только в его маленьком возрасте мир детский, а несправедливость - взрослая." "Дети молчат, потому что бояться, что их не поймут"

Бидди приложила немало усилий к тому, чтобы довести все случившееся до сознания моей сестры. Насколько я мог судить, усилия эти были тщетны. Сестра смеялась, раз за разом кивала головой и даже повторила вслед за Бидди слова «Пип» и «богатство». Но боюсь, что она придавала им не больше значения, чем обычно придают предвыборным выкрикам, – лучше описать плачевное состояние ее рассудка я не в силах.