Стокгольм как Северная Касабланка
Казалось бы, книга не имеет особых литературных достоинств, но… заслуживает наивысший балл. Дело в том, что она повествует о довоенной, военной и послевоенной Швеции, т.е. это редкая в России книга, потому что у нас таких изданий почти нет, в основном приходится черпать сведения урывками из биографий того же Ингмара Бергмана или, скажем, Астрид Линдгрен. Автор, рассказывая о своей стране 30-40-х гг., взял в героини девушку, у которой в молодости случился яркий, хотя и непродолжительный роман с самим Ингмаром Бергманом… Уже занятно. И хотя, при всем уважении, у Бергмана было много любовниц, но эта была непростая, очень яркая с яркой судьбой. У нее все было очень ярким. Она совсем не похожа на шведку.
Она была сфинксом, загадкой, непостижимой мистерией.
Мы видим девушку из богатой буржуазной семьи, избалованную, сильную, смелую, увлекающуюся чересчур, у которой рано умер отец, а матери было не до нее. Начав свой первый конфликт – с матерью, конечно – она впитывает как губка постулаты победившей в 1932 г. социал-демократической партии. Вступает чуть не в 16 лет в политическую организацию «Кларте» (социалистического толка) и на многие годы становится ее активисткой, а это значит - пишет стихи, статьи, памфлеты, сценарии и вращается, кроме молодежно-политических, в литературных и окололитературных кругах. Еще она любит театр, берется за любые роли и жанры. В 17 лет, очутившись в Гамбурге случайно, становится свидетелем слета нацистов. В 19 пробивается на Парижский конгресс писателей с участием СССР. Восхищаясь как французской культурой, так и победами французского народного фронта, влюбляется в Испанию, в ту пору очень нуждающуюся в сочувствии, в 21 она уже бежит из дома в Севилью и борется с франкистами. Чудом избежав ареста, по возвращении в Стокгольм, она срывается и на 9 месяцев попадает в психиатрическую клинику (очень серьезный институт в Швеции, вышла из него тоже чудом). И вместе со всем этим, автор, проводя годы в архивах, вдруг идентифицирует ее как агента шведской разведки. Несколько лет Карин под разными именами была агентом-осведомителем и регулярно писала доносы на жителей Стокгольма, этой Северной Касабланки (в годы войны кто только туда не эмигрировал), в том числе и на семью Бергманов. Посколько страна балансировала между нацизмом, большевизмом и западным фронтом, каждый день удерживая собственный нейтралитет, автор оценивает работу Карин Ланнбю, рядового труженика невидимого фронта, весьма высоко. Еще мне показалась книга интересной из-за размышлений о первой волне сексуальной революции среди девушек западного общества в целом. Карин (1916 г.р.) с 14 лет вступала в довольно беспорядочные половые связи, секс для нее не имел ничего общего с любовью. Марианна фон Шантц (1918 г. р.), бывшая невеста Бергмана, девушка из общества, встречалась со своим женихом (также и в постели; молодые люди это не скрывали, и кстати, по этой причине отец-пастор выгнал сына из дому) три года. Мать Ингмара Бергмана, жена пастора, была глубоко шокирована, когда узнала, что свадьбы не будет и, самое примечательное, что скандала тоже не будет из-за того, что ее сын разорвал помолвку с девушкой, на которой обязан (!) был жениться. Марианна быстро и легко нашла другого жениха. Маргарета Бергман (1918 г.р.), сестра Ингмара и дочь пастора, которую дома держали в ежовых руковицах (Ингмар Бергман и Маргарета – это практически Александр и Фанни из одноименного фильма впоследствии кинорежиссера Ингмара Бергмана), забеременела в 17 лет. Мать, повторяю, жена пастора, убедила ее втайне сделать аборт. Для этого нужно было лечь в психиатрическую лечебницу – только там делали в то время легальные аборты. В этой больнице она прокляла все на свете, потому что как только за ней заперлись двери заведения, она не могла отказаться или сделать какое-либо заявление. Врачи творили с ней все, о чем договорились с родителями. Астрид Линдгрен (1907 г.р.) забеременела в 18 лет. Ей пришлось довольно туго: она была не из мегаполиса, а с хутора близ провинциального городка. Пошла по известному в Швеции пути: родила в Копенгагене, потому что тогда там в то время не требовали документов, отдала ребенка на воспитание, платила, почти каждые выходные ездила в Копенгаген. Через три года забрала ребенка и осмелилась соединиться с ним. Потом была сказка: через год вышла замуж за очень хорошего человека, своего начальника, который усыновил ее ребенка. И она сделалась великой сказочницей. (О ее беременности в книге, конечно, не сказано, но вот в литературном мире, в издательствах Стокгольма, она ходила теми же маршрутами, что и Карин Ланнбю.)
6 понравилось
