Миры Филипа Фармера. Том 6. В тела свои разбросанные вернитесь. Сказочный пароход

Очень странная книжка, которую я взялась читать после очень странного фильма. Теперь вот надо пересмотреть кино, может быть, станет понятнее. К концу книги я даже решила, что надо читать и продолжение, там вроде большинство воскресших героев - знакомые писатели. Возможно, с ними плавание по Реке будет занимательнее, чем с неугомонным Ричардом Б. и прилипшим к нему, как банный лист, Генрихом Герингом.

Идея интересная, воскресить всех людей, кода-либо живших на Земле. Включая мифических гигантопитеков да вполне себе разумных неандертальцев; и инопланетян, случайно залетевших на огонёк. Вплоть до 2008 года. Одновременно. Всех. Вопросы "как", "зачем", "почему" и "куда столько" незаметно растворяются в объеме происходящего. Фармер сосредотачивается на конкретных персонажах, втыкая их в рояли, стратегически точно расположенные. Да пусть даже и 777 раз втыкает - суть в том, что эти 777 точек очередного выхода в жизнь ничтожны по сравнению с количеством общин, в которых могут расселиться ВСЕ помершие за... за много лет (50 веков, 100?). Ну да ладно, у худ.литры есть преимущество перед историей и точными науками. Воскресили, значит так надо, значит будут приключения и рано или поздно автор попытается рассказать, зачем он это навертел.

В первой части цикла Фармер не дошёл толком до объяснений, поэтому читатель в непонятках метается вместе с героями. Надо сказать, повествование быстро увлекло. Во-первых, писатель отлично пишет боевые сцены, они держат в напряжении и визуально представляются легко. Во-вторых, Фармер не сильно заморачивается социально-политическим устройством отдельных сообществ и на пальцах, очень просто, обрисовывает рабовладельческий строй, патриархальный, деревенский уклад, религиозный, мгновенное формирование тоталитарных и нацистских систем, выделение из толпы героев, преступников, жертв и так далее.

Он стал озираться в поисках хорошей палки или дубины. Он не знал, что дальше будет с человечеством, но если его оставить без контроля, то оно скоро обязательно вернется к своему обычному состоянию. Как только пройдет потрясение, люди вновь займутся собой, то есть примутся выяснять отношения друг с другом.

Роман выпущен в 71 году; обычное состояние общества - война, конфликты, драки за ресурсы и землю, поиск врагов и отношение к женщине, как к предмету. С неандертальцев мало что изменилось, разве что стало неприлично ссать там, где ешь. Да и печень врага желательно пожарить перед употреблением. А в остальном, прекрасная маркиза... К маркизам (белошвейкам, попаданкам, тосканкам и прочим дамам от 7 и выше) отношение типичное, сексистское.

Только когда они станут полноправными членами этого небольшого государства, им позволят жить в отдельных домах и обзавестись женщиной. <...> Каждый из них стал жить в отдельной хижине и в течение недели нашел для себя женщину.

Риторика говорит сама за себя. Как гриб себе на жарёху нашел.

Уж не знаю, шутка ли это от Фармера, ирония Бартона или трудности перевода с английского, но удивило ещё одно замечание главного героя:

— Что же касается меня, то все, что мне требуется от женщины, это ее красота и привлекательность. Мне абсолютно все равно, какие у нее мозги.

Конец цитаты, ему действительно всё равно. Он с самого начала себя так вёл, по трезвости - с долей благородства, а под наркотой - "ты сама этого хотела, что реверансы-то разводить". Запредельно приятный молодой человек.

Молодой - по воскрешенному телу, так -то Бартону за 60. Вот эта особенность воскрешения очень много вопросов поставила, которых Фармер вообще не стал касаться. Люди воскресали в телах от ... ?... (а вот, кстати, первый вопрос - там были дети, но от скольки лет, месяцев?) до 25 примерно лет. Но воскресали с личностью (памятью!), состоявшейся на момент своей смерти. Самое время задать анкетный вопрос - что бы вы изменили в своей жизни, если бы вам было снова 20 лет? А ничего, похоже. Мудрость, опыт, осознание? Это чё такое? Не слышали. Фармер показывает только самые яркие примеры - древнеримские тираны и немецкие нацисты по воскрешении начинают играть в те же игры и жечь тех же ведьм, никакой Нюрнберг на пользу не идёт, власти хочется и чужого чего-нибудь.

В первой части цикла Фармер останавливался только в общинах, сформированных из более-менее привыкших к тяжелому или разбойному труду людей. Интересно посмотреть на воскрешение королей и королев, графинь да светских львиц. А еще семейных людей - далеко не все пары воскресли у одного гриба и не было описано ни одного случая, когда дети воскресли рядом с родителями. Напоминаю, что память у людей сохранилась - вы воскресли, а родных нет, кругом голые неизвестные вам люди. И единственное, что у вас может быть общего - это родина)) и то, не всем повезло попасть в группу "своих". Короче толпа растерянных и одиноких существ участвует в каком-то крупном эксперименте научно обдолбанной высшей расы. Высшая раса не могла додуматься при такой уровне технологий до более простых условий эксперимента? Ладно, мы пока еще не знаем, в чём суть, возможно, им как раз нужны исследования в области острых психических расстройств зомби. Странность книги состоит в том, что не очень понятно, на черта психология зомби нужна читателю. Читать лишь бы читать)

Как вы думаете, у нас здесь будет хоть одна библиотека? Мне кажется, я свихнусь без чтения!

Вероятно, продолжу чтение. Хотелось бы знать, куда плывём.

И глядят серафимы печальные, Золотые прищурив глаза, Как открыты им двери хрустальные В трансцендентные небеса; Как крича, напирая и гикая, До волос в планетарной пыли, Исчезает в них скорбью великая Умудренная сволочь земли. Домбровский "Амнистия"

"Мир Реки" воплощает самый масштабный социальный эксперимент, какой можно себе вообразить. Федоровская философия "Общего дела", доведенная до абсолютного логического завершения. Помните, в чем суть учения русского философа Н.Ф.Федорова? Победа над смертью и воскрешение предков. То есть, буквальное физическое воссоздание всех, когда-либо живших на Земле. Зачем? Ну, по замыслу Николая Федоровича, у объединенного человечества нашлось бы много полезных и приятных занятий. Например? Совместными усилиями преобразовывать Землю, а затем устремиться в космос, дабы распространить свет отечества нашего до Калифорнии и Сандвичевых островов - упс, это не оттуда, хотя созвучно.

В основу цикла романов "Мира Реки" Филипа Хосе Фармера положена та самая идея всеобщего воскрешения. В некотором смысле, американский фантаст идет дальше, возвращая даже и те угасшие эволюционные ветви, которые непосредственными предками человека не были, вроде неандертальцев или гигантопитеков. Не на Земле, а в некой далекой Галактике, на планете, терраформированной таким образом, что вся она представляет собой дельту гигантской Реки с одинаково мягким климатом, по берегам которой находят себя ожившими группы людей объединенных географической, временной, национальной общностью.

На самом деле, все несколько сложнее: самый многочисленный кластер из одного времени-места разбавлен группой из другого времени-места, меньшего числа, и совсем незначительными вкраплениями одиночек (большей частью наши современников). Важные особенности: воскрешенные не болеют, возвращены в золотой поре молодости, у них исправлены физические недостатки и уродства и, та-дамм! - каждый имеет при себе изобильник. Рог изобилия, дающий раз в сутки еду, одежду, одеяла и некоторые излишества, вроде алкоголя или легких наркотиков. Писалось в начале семидесятых: дети-цветы, любовь лучше войны и всякое такое. Окончательно умереть в Мире Реки невозможно: погибнув, воскресаешь на другом ее участке.

Казалось бы, живи и радуйся, но, вы же понимаете, люди не таковы. Конфликты и взаимное недовольство они притащат за собой даже в рай, а мир Реки, надо полагать, скорее чистилище. Потому имеем, что имеем: множество агрессивных местных царьков, убежденных в собственном праве карать и миловать, и подчиняющих себе инертное большинство. Впрочем, некоторое положительное влияние люди из более просвещенных формаций оказывают-таки на своих менее цивилизованных соседей. Гигиенические привычки, например. Но в сравнении с мерзостями, творимыми местными бонзами, это выглядит фиалкой, расцветшей посреди смрадной помойки.

В той книге, которую читала я - не нашла ее описания в статье Вики, посвященной пенталогии - главный герой, голливудская звезда Том Микс странствует в сопровождении спутников, один из которых Иешуа. Да-да, тот самый. Причем, они с артистом так похожи, что часто люди принимают одного за другого. Неунывающий бродяга авантюрист Микс фонтанирует идеями, одаривая встречных перлами житейской мудрости, вроде идеи запустить в отхожие ямы земляных червей для переработки дерьма в плодородную почву и всякого наподобие. Иисус мыслит о вечном, пытается жить воплощая идеалы непртивления , всепрощения, братской любви, и в целом предстает несколько более одухотворенным вариантом профессора Паганеля.

Ни к чему хорошему это, ожидаемо, не приводит. Местный правитель антисемит Крамер, ненавидящий евреев за то, что - правильно - распяли нашего Христа, захватывает спутников в плен с целью выпустить их на арену как участников гладиаторских боев. Принципы не позволяют Иешуа убивать, но и самоубийством, как предлагает генератор идей Микс, он покончить не согласен. Убить себя не меньший грех. в общем, ребята, коллизия.

И я понимаю, что "Мир Реки" великая штука. Но сама к чтению не вернусь. Ни под гипнозом, ни под наркозом. Ярчайшая идея, скучное, бестолковое и банальное. воплощение.

Мне снилось, что Христос воскрес, и жив, как я и ты, Идёт, несёт незримый вес, а на руках бинты. Идёт по вымершим дворам пустынных городов И слово жаждет молвить нам, но не находит слов.

At the round earth's imagin'd corners, blow Your trumpets, angels, and arise, arise From death, you numberless infinities Of souls, and to your scattered bodies go.

John Donne, "Holy Sonnets", 1633

Книга с отличной фантастической идеей, на которой, увы, все и закончилось. Воплощение не удалось.

Неизвестно кто и неизвестно зачем воскрешает всех когда либо живших людей (включая другие виды рода homo) в бесконечной речной долине, подобно кольцам змеи окутывающей всю планету. Всем, абсолютно всем, предоставлен второй шанс. Но люди предсказуемо скатываются к убийствам, насилию и жестокости.

Первая часть цикла, получившая «Хьюго» в 1972, обещает очень много. Неожиданные встречи – главный герой, сам достаточно известный на Западе авантюрист-ориенталист Ричард Бартон, встречает сразу же по воскрешении Алису Лиддел, ту самую Алису Кэррола. Совсем скоро – Германа Геринга. Но, увы, автора интересовало что-то другое, а не эти кросскультурные встречи, и он унесся в другие эпизоды, калейдоскопом мелькающие перед читателем.

Связанный сюжет отсутствует, тайна так и остается тайной, перейдя в продолжения, главный герой, который вроде бы начал вырисовываться где-то к трети книги, начинает скакать кузнечиком от перерождения к перерождению, бросая с таким трудом добытую любовь и не вспоминая о ней ни словом до конца книги.

Все это упреки автору, так как этот вариант романа – сшивка двух повестей, вышедших в середине 60-х. И все равно у него не получилось толкового произведения даже со второй попытки. Мне страшно за продолжения.

Из эпизодических удач можно упомянуть сцены со свержением Геринга порабощенными воскрешенными евреями (я, кстати, не знал термина «сабры»). Но и здесь автору не хватило выдержки, он не ухватился за интересную и самодостаточную тему, а понесся куда-то дальше.

P.S. В сюжете, при желании, можно уловить черты, которые могли повлиять на такие отечественные произведения, как Многорукий бог далайна Святослава Логинова и Гений кувалды Евгения Лукина. Идея-то хорошая.