Каменный цветок, Малахитовая шкатулка, Медной горы Хозяйка и другие сказы

Великий сказитель земли Уральской - Павел Петрович Бажов ушел из жизни ровно 70 лет назад - 3 декабря 1950 года, так что сегодня повод вспомнить о нем и его творчестве. Сказ "Медной горы хозяйка", как правило, открывает его сборники, в том числе и самый известный из них - "Малахитовая шкатулка".

Вообще-то, сказителем Бажов стал не столько по зову сердца, сколько по заданию партии. Писать Бажов начал довольно поздно, первая его книга "Уральские были" вышла, когда ему было уже за 45, а к сказам он обратился только в 1936, когда писателю стукнуло 57. А подтолкнуло его к этому решение ВКП(б) заняться изучением «современного рабочего и колхозно‐пролетарского фольклора». Весь ужас заключался в том, что рабочего фольклора как такового просто не оказалось, и тогда было принято решение - создать его. Тут кстати оказался Бажов, который "вспомнил", как еще в 1892-1895 годах, когда ему было 13-16 лет, он слышал удивительные сказы от деда Сашки-Слышко с Полевского завода, по фамилии Хмелинин, и, якобы, даже записал их.

Позднее Павел Петрович признавался, что это был такой приём, что на самом деле все изданные им сказы, сочинены им от начала и до конца. Но язык, которым они написаны, действительно является стилизацией старого уральского говора, и это придает им определенную достоверность, "старит", как некоторые специальные техники и приемы старят иконы-новоделы. Так что серьезные исследователи фольклора относят бажовские сказы к категории „нового фольклора“, или фейклора. Как вам такой термин?

Что же, будем иметь это в виду, хотя мы не литературоведы, а всего лишь читатели. Себя я отношу к читателям, которым нравится сочный бажовский язык, уютная атмосфера старого Урала, прямота и душевность его героев. В любом случае, бажовский сказ ни с чем не спутаешь, даже, если не знать заранее, кто автор, то уже после нескольких первых строчек становится ясно, что это Бажов. Так что, даже если это и фейклор, то в таланте и оригинальности автору не откажешь.

В первом же рассказе сборника Бажов погружает читателя в завораживающую неповторимую атмосферу. Но в сказе присутствует и мощный морально-этический посыл - испытание верности искушением. Главный герой - заводской парень Степан встречает хозяйку Медной горы, которая и устраивает ему эти испытания. Причем, они имеют два уровня: верность самой Хозяйке и верность любимой девушке Насте.

Степан преодолевает оба барьера, он исполняет то, что обещал Хозяйке - передает приказчику, чтобы убирался с горы, хотя и подвергается за это серьезному наказанию, и сохраняет верность своей Настеньке, отказавшись взять в жены Хозяйку Медной горы. Степан оказывается человеком слова и чести, да только вот за то время, что общался он с Хозяйкой, успел он крепко в неё влюбиться, а все же слову своему не изменил. Всё это знала Хозяйка, все же она волшебницей была, от этого она еще больше уважала Степана, да и сама успела к нему что-то почувствовать, хотя каменная девка была, и сердце у неё каменное.

Ну, а как было Степану не влюбиться в холодную писаную красавицу с зелёными глазами и роскошной толстенной косой. Вот как её описывает сам Бажов:

Девка небольшого росту… Из себя ладная…Коса ссиза-черная и не как у наших девок болтается, а ровно как прилипла к спине. На конце ленты не то красные, не то зеленые. Сквозь светеют тонко этак позванивают, будто листовая медь.

Добрая она и справедливая, но есть в ней что-то демоническое, как в героинях романов Достоевского. И эта инфернальность и пугает, и влечет человека, если он оказывается в опасной близости от носительницы мистической силы, что и произошло со Степаном. Расставаясь с ним, Хозяйка потребовала, чтобы он о ней забыл, да разве можно требовать от человека нечеловеческого, попробуй - забудь, если сердце болит и не на месте.

Так и сгорел Степан от конфликта между двумя векторами верности, телом он остался верен Настеньке, а вот душа его навеки сохранила верность дивной каменной девке с зелеными глазами. Потому последние строчки сказа:

Вот она, значит, какая Медной горы Хозяйка! Худому с ней встретиться — горе, и доброму — радости мало.

Ох, до чего же я люблю бажовские сказки. Есть в них какой-то свой неповторимый колорит, непередаваемое обаяние. Написанные живым уральским языком, сказки погружают в своеобразный старательский мир, затягивают и завораживают. И при всей своей сказочности они воспринимаются как очень реалистичные произведения.

По поводу языка хотелось сказать отдельно, в нашей "сказочной" литературе есть два автора, чьи тексты отличны от других и почти всегда потрясающе узнаваемы, это - Борис Шергин и Павел Бажов. Только мне почему-то кажется, что их сказки практически не переводимы на иностранные языки, нет, смысл, конечно же, передаваем, а вот своеобразный аромат этих произведений можно почувствовать только в оригинале - на русском.

"Серебряное копытце", может быть, и не самая яркая из сказок, составляющих сборник "Малахитовая шкатулка", но одна из самых известных, её, насколько мне известно, даже изучают в каком-то из начальных классов.

Сказка о доброте и воздаянии за добрые дела. Старик Кокованя всю жизнь ищет сказочного козлика, имеющего серебряное копытце. Этот диковинный зверек может облагодетельствовать драгоценными камнями. Однако, все усилия Коковани впустую. Возможно, так и было бы дальше, не приюти он девочку-сироту Дарёнку. А Дарёнка тоже имела большое сердце и тоже приютила, только кошку - Мурёнку.

А кошка эта была, ох, не простая! Знала эта кошка, что правильно, а что - нет. Может, такие кошки только в сказках и бывают, да я бы от такого домашнего питомца не отказался. Ведь каждый раз, когда Кокованя или Дарёнка принимали верное решение, Мурёнка на своем кошачьем им мурлыкала: “Пр-равильно говоришь. Пр-равильно”.

Так она одобрила отправку Коковани и Дарёнки на зимнюю заимку, называемую ими "балаганом". Тут-то и явился им сказочный козлик, и набил им драгоценных камней. Хотел Кокованя нахватать их как можно больше, да Дарёнка остановила деда, набрал он только пол-шапки, да им и этого хватило за глаза.

И вот, наверное, правильно они поступили, что на беспредельное богатство не позарились, потому что Мурёнка, которая всё время подсказывала "Пр-равильно", исчезла, ушла она с волшебным козликом. Видать, тоже волшебная кошечка была и как нужда в ней пропала, как поняла она, что хозяева её сами научились правильно поступать, так она их и покинула.

Помнится, мне в детстве больше всего было жалко Мурёнку, не понимал я, что она не потерялась, а сама ушла, значит, было куда и зачем - всё у кошки будет хорошо, тем более, что, может, она и не кошка вовсе....

«Говорят, чудес на свете нет, И дождями смыт оленя след. Только знаю - он ко мне придет, Если веришь - сказка оживет…» (с.)

Пожалуй, у всех сказок Бажова есть одна чарующая особенность. Когда принимаешься за незамысловатый текст, украшенный диалектными словечками и людской мудростью, кажется, что слушаешь старинное предание от почтенного старца за чашкой крепкого чая с травами, а лишь мгновение спустя понимаешь, что сам становишься частью сказа. Неуловимо перемещаешься в глухую уральскую деревушку, где крепкие избушки покрыты шапками рыхлого снега, хмурые сосны протянулись до самого неба, а вдалеке видится легкий козлик на тонких ножках с рожками по пять веточек. Ты отстраняешься от реальности и буквально погружаешься в другой мир, а потому все же стоит дать волю воображению и проникнуться на краткий миг. Мудрый автор не даст скучать.

В детстве я очень любила советский мультфильм о чудесном козлике Серебряное копытце. Том самом, что по собственной прихоти выбивает из-под копытца россыпи хризолитов. Скажу больше, он даже меня тревожил. Все-таки сцена встречи Дарёнки с козликом получилась в мультфильме довольно мрачная, таинственная, но не лишенная при этом особого очарования. И лишь обратившись к первоисточнику, бажовскому сказу, осознаешь, что мультфильм качественно воспроизводит атмосферу книги. На ее небольшом пространстве причудливым образом смешается быль и волшебство. Маленькую сиротку-Дарёнку приютит старичок-охотник Кокованя, обогреет теплом и заботой, а заодно расскажет предание о Серебряном копытце. А ты уж, читатель, сам рассуди, что правда, а что нет, да вот только люди сказывают… Конечно, посреди лета, заливающего зноем улицы, я выбрала эту книгу неспроста. Совершенно случайно она попалась мне на глаза. В ярком переплете с оленем, парящем в небе над зимней тайгой, и с чудесными иллюстрациями, выполненными масляными красками, на которых так приятно остановить свой взгляд. А посему жить теперь книжной красавице на Ванюшиной полке, ибо пройти мимо волшебных этюдов Марины Успенской мне попросту не хватило сил. Их немного, но все же стоит к ним внимательно приглядеться, как обнаружишь помимо манящих зимних пейзажей, выписанных чистыми цветами – все чаще золотисто-желтыми и лазурно-голубыми оттенками – знакомые сердцу детали быта. Будь то расписные платьица сельчанок, узор на русской печке, убранство скромного стола. Но все более, конечно, поражают лица. Заботливо иллюстратор прописывает и хмурое лицо мачехи, и задорную улыбку Дарёнки, помогающей Коковане тянуть воз, и лучистые, полные доброты и сочувствия глаза охотника. Марина Успенская с неизменным вниманием подходит к созданию образов. Каждого она одаривает своим необыкновенным нравом – и жителей деревеньки, и кошку-Муренку, и своевольного олененка Серебряное копытце. Воплощает на холсте задумку автора. Иллюстрации являются органичным дополнением книги, в которой природные силы персонифицируются, а русский человек показан честным, трудолюбивым, обладающим большим добрым сердцем.

Потому и неудивительно, что небольшая по объему сказка учит читателя сопереживать и приходить на помощь нуждающемуся, верить в волшебство и в то, что любая легенда может стать реальностью. Легким козликом, звонким копытцем осыпающим избу драгоценными камушками. Замечательная книга, замечательная сказка!

«А по тем покосным ложкам, где козёл скакал, люди камешки находить стали. Зелёненькие больше. Хризолитами называются. Видали?» (с.)