Цитаты из книги Гарики

Эта мысль – украденный цветок, просто рифма ей не повредит: человек совсем не одинок – кто– нибудь всегда за ним следит.

Идея найдена не мной, но это ценное напутствие: чтоб жить в согласии с женой, я спорю с ней в ее отсутствие.

Вчера, ты было так давно! Часы стремглав гоняют стрелки. Бывает время пить вино, бывает время мыть тарелки.

Как безумец, я прожил свой день, я хрипел, мельтешил, заикался; я спешил обогнать свою тень и не раз об неё спотыкался.

Ах, юность, юность! Ради юбки самоотверженно и вдруг душа кидается в поступки, руководимые из брюк.

Как счастье ни проси и ни зови, подачки его скупы или круты: дни творчества, мгновения любви, надежды и доверия минуты.

Не жалею хмельных промелькнувших годов, не стыжусь их шального веселья, есть безделье, которое выше трудов, есть труды, что позорней безделья.

Не суйся запевалой и горнистом, но с бодростью и следуй и веди; мужчина быть обязан оптимистом, все лучшее имея впереди.

За то люблю я разгильдяев, блаженных духом, как тюлень, что нет меж ними негодяев и делать пакости им лень.

Век за веком слепые промашки совершает мужчина, не думая, что внутри обаятельной пташки может жить крокодильша угрюмая.

Я оттого люблю лежать и в потолок плюю, что не хочу судьбе мешать кроить судьбу мою.

Мы – умны, а вы – увы, что печально, если жопа выше головы, если жопа в кресле.

Когда– нибудь, впоследствии, потом, но даже в буквари поместят строчку, что сделанное скопом и гуртом расхлебывает каждый в одиночку.

Я чужд надменной укоризне, весьма прекрасна жизнь того, кто обретает смысл жизни в напрасных поисках его.

Уюта и покоя благодать

простейшим ограничена пределом:

опасно черным черное назвать,

а белое назвать опасно белым

Среди немыслимых побед цивилизации мы одиноки, как карась в канализации Из нас любой, пока не умер он, себя слагает по частям из интеллекта, секса, юмора и отношения к властям

Увы, но я не деликатен и вечно с наглостью циничной интересуюсь формой пятен на нимбах святости различной.

Духовная основа русской мощи и веры, нрав которой так неистов, - святыней почитаемые мощи крупнейшего в России атеиста.

Я чертей из тихого омута знаю лично — страшны их лица; в самой светлой душе есть комната, где кромешная тьма клубится.

Есть индивиды — их участь сурова, жизнь их легко увядает; камень, не брошенный ими в другого, в почках у них оседает.