Убить пересмешника

Я думала, тетя Александра плачет, но потом она отняла руки, а глаза были сухие. Только лицо усталое. Она заговорила ровным голосом, без всякого выражения:

– Не могу сказать, чтобы я одобряла всё, что он делает, Моди, по он мой брат, и я хочу знать одно: когда же всё это кончится? - Она повысила голос. - У него сердце разрывается. Он старается не подавать виду, но у него сердце разрывается. У него было такое лицо, когда… Чего ещё им от него надо, Моди, чего им ещё надо?

– Кому, Александра? - спросила мисс Моди.

– Этому городу. Они с удовольствием предоставляют ему делать за них всё то, что не желают делать сами, потому что боятся потерять пятак! Они с удовольствием предоставляют ему делать то, что боятся делать сами, и пускай он загубит на этом своё здоровье, они…

– Тише, Александра, услышат, - сказала мисс Моди. - А ты никогда не думала об этом иначе? Понимают это у нас в Мейкомбе или не понимают, но мы ему платим самую высокую дань, какой только можно удостоить человека. Мы доверяем ему отстаивать справедливость.

– Кто «мы»? - Тетя Александра и не подозревала, что спрашивает, как её двенадцатилетний племянник.

– Горсточка людей, которые убеждены, что правда существует не только для белых; горсточка людей, которые убеждены, что суд должен быть справедливым для всех, не только для нас; горсточка людей, у которых довольно смирения, чтобы, глядя на негра, говорить себе: если б не милость божья, я мог бы очутиться на его месте. - Голос мисс Моди опять звучал решительно. Горсточка мейкомбцев из хороших семей, вот кто!