Время таяния снегов

Я понимаю читателей, которые не смогли дочитать роман. Наверное, тем, кто не рос в Советском Союзе, трудно понять всю эту агитацию, восхваление власти и другую пропаганду. Сейчас так не принято. Хотя... Пропаганду в виде рекламы знают даже маленькие дети.
Мне же это не мешало. Я росла с тем, что коммунисты - хорошие люди. Что комсомол - это здорово. А советская власть - лучшая в мире.
А ещё я знаю, что не всё было ложью. Среди коммунистов и правда было много порядочных людей, а комсомол - это действительно весело и интересно. А советская власть.... Ну что же... О мёртвых или хорошо или ничего.
Жил с этим и Ринтын. Чукотский мальчик-сирота. С детства его мечтой был университет в Ленинграде. И он с поразительным упорством и настойчивостью шёл к своей цели. И как же много прекрасных душевных людей встретилось ему на пути. Вот мне кажется в то время (действие происходит где-то 30-50-ых годах) люди были добрее, отзывчивее. Вот не было тогда этого, сейчас не произносимого вслух, но такого распространённого явления как "моя хата з краю..." Просто существовала общая цель, одна страна, одни стремления.
А как интересно было читать о его учёбе, о первых попытках на литературном поприще. И постоянно находился кто-то, кто подкладывал плечо, подсказывал, поддерживал и радовался мелким, но таким важным победам.
Чукотские парни в большом городе казались экзотикой. На самом деле они и правда были такими. Но не забитые дикари с бубнами в руках, а симпатичные юноши, воспитанные и начитанные. Возможно, они не знали, что девушкам было принято подавать пальто, но чувство прекрасного жило у них с рождения. И поэтому Ринтын так и не смог понять ни драматических постановок в театре, ни выступлений в цирке. Он чувствовал в них какую-то фальшь, и ничего не мог с этим поделать. Зато музыка пленила его и очаровывала. В ней он растворялся весь и переносился в родные места. Как же он скучал по ним. Как часто вспоминал.
Разве можно забыть дни своего детства? Иногда беззаботные, иногда наполненные печалью. И голодно было, и холодно. И отчаяние настигало белой холодной стеной. Но и светлого было много. И удивительного, которое принесли с собой русские поселенцы. Электрический свет, книги, медикаменты. Север становился уютнее, приветливее, теплее.

И они умеют чувствовать природу, как никто другой. Это инстинкт, дарованный с рождения.
Вообще много интересного и нового узнала об этом народе и их способе жизни. Вот, например, ситуация с именами у чукчей вообще очень непростая. Часто бывает, что фамилия, записанная в паспорте, на самом деле имя. Как у нашего героя. А имя Анатолий Фёдорович он взял себе сам. Так звали его учителя и друга.
А ещё интересно, как сейчас они хоронят своих мёртвых? Потому что рассказ об этом очень поразил, помню ещё в Белом шамане впервые встретилась с описанием похорон.
Правду сказать, иногда было жёсткое чтение. Особенно описание охоты, рыбного промысла. Но я понимала, что без этого никак. Это их жизнь. Север суров ко всем.
От этой книги веет холодом и снегом. Заметает пургой. И действительно становится свежее в мою 45 градусную украинскую жару. Буквы ложатся снежинками, читается легко и быстро. Хороший автор. Отличная книга. Тот случай, когда холод - это хорошо.

Я очень сдружился с одним моим коллегой, который родом из Марокко. Мы работали вместе, ежедневно встречались, "зарабатывали" нашу общую мужскую дружбу, в свободное время общались... И вот, пришло время расставаться. Он со своей семьей уезжал навсегда в другой город. Конечно, мы будем встречаться, но уже так тесно общаться, понятно, не получится. Крутилась в голове песенка "Что тебе подарить, человек мой дорогой..." Я решил спросить у него честно, что тебе подарить в память о нашей дружбе, хотя бы что-то чисто символическое. Он мне говорит: "Я - человек юга! Ты же - человек Севера! Подари мне книгу о Севере. Я буду читать и вспоминать тебя..."

И пошел я в свой любимый книжный магазин, дезориентированно и озадаченно... Гляжу, прямо на второй просматриваемой мною полке... О! Лежит новенькая замечательная книга, изданная два месяца назад - Юрий Рытхэу - Сон в начале тумана! Представляете? В Германии переводят Рытхэу, издают на немецком языке! Фантастика!

Буквально неделю назад я получил теплое электронное письмо от моего друга - у него родилась дочка! Вечером, еще пока свободный от больших хлопот, в жаркий тридцатиградусный вечер он открыл подаренную мною книгу - и окунулся в этот неповторимый чукотский сон, и жара ему уже была нипочем!.. Тогда я подумал, как же замечательно, что есть такие писатели, есть такие произведения, есть такие люди, от которых становится тепло на душе. И неважно за сколько километров находится такой человек! А теперь я уже и сам читаю Рытхэу, сейчас я понял - подарок действительно получился!

Неожиданная судьба получилась у Юрия Сергеевича - его колоритное северное повествование просто завораживает! Оно безусловно интересно для людей, которые никогда не были (да и не будут) на крайнем севере. Для них такая природа притягательна, люди интересны. Когда ты бывал в разных городах и странах, ты уже обращаешь внимание и на другие моменты.

Я, конечно, как любитель советской литературы, получил удовольствие от чтения этой автобиографической повести, состоящей из трех частей - книг. Безусловно это - моя книга. Я очень люблю повествования, где описывается становление, взросление личности. В этой книге Ринтын однозначно является Юрием Сергеевичем. Эта трилогия о советском человеке - смелом чукче, не побоявшемся уехать на далекие тысячи километры, чтобы прославлять свой любимый чукотский народ.

Уж очень получилась книга у Рытхэу, слишком советская. Для меня это оказалось полной неожиданностью. Да, мне, сыну Советской действительности, читать эту книгу было легко. Но молодому поколению может быть такой подход чужд. Я теперь понимаю, почему же писатель вынужден был искать лучшей жизни. Лихие девяностые встретили писателя недружелюбно, Рытхэу перестали покупать и издавать - теперь мне стало понятно почему.

И все же я рад, что эта причудливая чукотская проза нашла своего читателя за рубежом. Мой друг является не единственным читателем Рытхэу. Удивился, что учреждена Премия имени Юрия Рытхэу. Что ж, его первые потуги не остались незамеченными. Невольно вспоминается анекдот: "Чукча не читатель, чукча – писатель!"

К повествованию романа надо привыкнуть, поначалу это тягучая, скованная льдами, спрятанная в яранге, угнанная на оленях, проза, позже, ты начинаешь (как к холоду) привыкать, акклиматизироваться и получать удовольствие. Не совсем понятен мотив экскурса в начало истории в третьей книге. Наверное, сыграли ностальгические нотки, ведь повесть писалась в течении восьми долгих лет! Возможно, это еще и такой трюк - начать и закончить необходимо Чукоткой - суровым дальним краем земли!...

Если Вы - поклонник старой доброй советской литературы, то книга Вам безусловно понравится! Читайте ее летом! ;)

Всего 10 часовых поясов разделяет практически первобытно-общинное общество старой досоветской Чукотки (помните фильм «Начальник Чукотки»?) и вполне современное индустриальное советское времён середины 30-х — середины 50-х. Пара суток перелёта на поршневых самолётах тех времён и вместе с тем тысячи лет в культурном развитии. Хотя формулировка «в культурном» в данном случае сомнительна и вполне оспорима — раз тот образ жизни, который был у чукчей столь долгое время, способствовал выживанию этого народа в таких практически пограничных для любой жизни условиях, то значит говорить о «низкой» культуре будет неверно — просто материальная культура народа находилась на самой низкой стадии технологического развития. Или накануне такового.
Ну, да не об этом речь — просто при чтении этой книги как-то зримо ощутилось вот это соединение в одном временном периоде — самолёты-пароходы и, с другой стороны, условия едва ли не первобытно-общинные...

Имя писателя Юрия Рытхэу знал понаслышке довольно давно, наверное ещё со школьных времён (первая половина 70-х), однако прочитано его произведений до смешного мало — всего-то две повести, так что сравнивать будет почти не с чем. Но всё же, если пытаться как-то запараллелить две уже прочитанные повести («Дорога в Ленинград» и «Полярный круг») и этот автобиографический роман, то без всяких сомнений пальму первенства вручу этой книге-трилогии. Как-то уж очень душевно получилось у автора в каждой части романа передать все особенности каждого описываемого-рассказываемого периода: в первой — прожить с главным героем годы его детства и подростковости и вовсю хлебнуть дикой Чукотки, во второй — попутешествовать в тех самых восточных краях и местностях в течение нескольких лет, добираясь в Ленинград, чтобы попасть на учёбу в Университет, но пока суть да дело успеть поработать на самых разных работах и побыть кем только можно было, чтобы подзаработать на тысячекилометровый путь к мечте.., а уж в третьей стать совсем горожанином и студентом, а затем уже и начинающим писателем.

А ещё в этой книге замечательные иллюстрации — рисованные картинки, чем-то напоминающие расписные узоры на национальной одежде народов Крайнего Севера и Заполярья.

Иллюстрации художника И. Кошкарёва, а также цитата и всё остальное…

И помогающие заодно попробовать почувствовать, и если получится, то и впитать в себя всю мудрость этого народа. Ну вот маленькая цитата:

• Я посмотрел у вас в колхозе, как вы распределяете продукцию, — перевёл разговор учитель. — И думаю, что так не годится. Десять процентов вы отделяете в колхозную кладовую, а остальную добычу делите поровну между собой. А что говорит закон социализма? От каждого по способностям, каждому по его труду. Особенно во время охоты на вельботе.
• А чем плохо делить добычу поровну? — спросил Мутчин.
• Плохого, может быть, и нет, но не все же одинаково работают, — ответил Татро.
• Как неодинаково?
• Ну, один больше, другой меньше. Сила у людей неодинаковая, и старания тоже неодинаковые.
• Но желудок у всех одинаковый, — перебил учителя Рычын. — После трудного промысла все одинаково хотят есть.
• А может быть, кто-нибудь меньше устал? Ленился и надеялся, что всё равно и без него убьют зверя и ему достанется равная со всеми доля. — Татро уставился на Рычына в ожидании ответа.

• Если мы перестанем доверять друг другу, тогда что получится? Никто не будет работать, и все подохнут с голоду. Жить надо так, как требует природа.
• Так распределять добычу, как вы это делаете, возможно только при коммунизме, — не сдавался Татро.

• Вот и хорошо! Я слышал: коммунизм — это то, что всего лучше.

  Вот только этот самый первобытный коммунизм и мог поспособствовать выживанию людей в этих суровых условиях. И возникает странное ощущение (это уже взглядом из сегодня), что вот в этом конкретном месте книга как бы противоречит социалистическим идеалам, одновременно ратуя за принципы коммунистические…

Книга у Юрия Рытхэу получилась очень сочная, наполненная совершенно уникальными деталями быта (хоть чукотского, хоть поездного-дорожного, хоть ленинградского студенческого, хоть просто условий и деталей жизни в тех местах, где побывал и пожил наш герой), с яркими характерными героями, с непростыми рассуждениями и размышлениями героев книги и самого её автора о путях-дорогах, лежащих перед Чукоткой и её коренными жителями. И хотя книга издана вот уже почти полвека назад, однако ни размышления эти, ни судьба чукотского мальчика-юноши не стали безынтересны и скучны. Так что просто уверен, что имя Юрия Рытхэу в моих читательских списках точно ещё появится.

Сурова и нелегка жизнь на Чукотке со своими долгими и морозными зимами, со штормами и пургой. И как все-таки разнится общество и образ жизни людей в середине ХХ века 30-50 гг. между Чукоткой и большей частью СССР. Где у одних жизнь протекает у мрачных морских берегов с морозами в суровые зимы и пургой. Где нет плодородной почвы, но развит зверобойный промысел. А среди пищевых продуктов чукчей одно из главных мест занимали мясо, жир и внутренности нерп и моржей. Мясо моржей очищали от жира и складывали в специальную яму, куда наливали воду. В такой яме мясо могло сохраняться до наступления холодов и голодных времен. А шкуры использовали для своих целей либо продажи.
Роман Юрия Рытхэу, «Время таяния снегов», является автобиографическим, так как сам автор родом из Дальневосточного края и всю свою юность и студенческие годы он вписал в свой роман в лице юного героя Ринтына. Ринтын рост сиротой, но воспитывался и жил в яранге у дяди Кмоля. Благодаря ему научился охоте и рыбалке и все время жил мечтами. И одна из них была – поездка в Ленинград, получать высшее образование. Но это было чуть позднее. А до этого на Чукотке строилась первая школа более широкого профиля, чем в обычных стойбищах. Благодаря чему у нашего героя проснулась неимоверная тяга к знаниям, русскому языку, и любовь к книгам, который привили ему первый его учитель Иван Иванович Татро и директор Василий Львович Беляев, который немалую роль сыграет в его жизни и потом. А на протяжении всей книги мы будем смотреть, как меняет любовь к чтению нашего героя. По мере взросления самого героя, изменяется и само повествование в сюжете романа, где в подробности описывается долгий и тернистый путь к мечте. Начиная от обычной местной Улакской школы, затем Въенское педагогическое училище, а потом и Ленинградский университет.
Книга получилась добрая, чистая и читается очень легко, за что большое спасибо автору. Герои в романе вышли весьма реалистичные, а некоторые их прототипы взяты из реальной жизни автора романа. Было очень интересно наблюдать за сюжетом становления героя от его начала пути жизни и, заканчивая тем, как он стал автором своих книг. У меня издание 1969 года, где есть замечательные иллюстрации, краткий пояснительный словарь и послесловие Бориса Леонова, в котором говорится о творчестве Юрия Рытхэу. На этом знакомство с творчеством писателя я не останавливаюсь и постараюсь найти издание его другого романа «Сон в начале тумана». А также повести и рассказы.

Не переборщил ли Рытхэу с простотой?

Роман описывает становление личности чукотского мальчика. Он начинает свою в жизнь в яранге, где охотником стал раньше, чем учеником школы. А потом, постепенно рождается мечта - учиться в Ленинградском университете. Всем чукотским колхозом отправляют его в далекий путь, постановив на общем собрании купить ему в дорогу "все матерчатое", т.е. нормальные брюки, рубашки, пиджак. В конце романа перед нами молодой писатель, печатающийся в толстых литературных журналах .
Всё повествование построено в сущности на одном приеме: столкновение девственно-чистого сознания чукчи с чем-то знакомым читателю, но для чукчи совершенно новым, будь то электрическая лампочка, стихи, пиво или клубника в чужом огороде. Да-да, толстый том романа в трех частях весь об этом.

Но... не переборщил ли Рытхэу со сложностью?

Дальше...

Писатель описывает многие социальные явления своего времени глазами молодого чукчи. Описывает так, что не остается сомнений в том, что герой видит и понимает всё не хуже нас с вами. И про переселение из теплых, веками проверенных яранг в щитовые фанерные домики, и про "руководство" оленеводами на предмет где им пасти оленей, и про торговлю - государственную! - торговлю спиртом среди северных народов, и про способ подбора национальных кадров на руководящие посты, в общем про отношение государства к малой народности. Видит! И недвусмысленно показывает читателю. Но никогда не проговаривает выводов, не вкладывает их в чьи-то уста, пусть даже бы и самого отрицательного персонажа.
Вот, например, главка о Сталине и языкознании (она отсутствует в электронном варианте книги, кстати) - однажды утром весь университет слушает по радио статью Сталина о языкознании. Среди ученых паника и хаос, все непонятно - что делать с незаконченными диссертациями? Что будет с преподавательским составом? Главный герой верит вождю и радуется, что Сталин нашел такое ясное и единственно-правильное объяснение всей теории языка, вот только немного жалко ему ученых, которые годами занимались совсем другим. Северный факультет тоже в тревоге - должен состояться экзамен по языкознанию, но кто будет принимать? Не отменят ли? К вечеру выяснилось, что не отменят. Пришел принимать преподаватель, славящийся своей строгостью, и каждому студенту задавал один и тот же вопрос:

• С какой наукой сравнил Сталин языкознание?

И как ему было найти золотую середину?
Маленький чукотский мальчик вырос, окончил университет. И не просто университет, а Ленинградский. Объем полученных им знаний прорывается иногда в тексте, как ни маскирует автор все "простотой" чукотского юноши. Прекрасно образованный филолог, вот он кто.
Но задача автора всегда одна - писать о героях из своего народа. Он хочет. чтобы мир узнал и понял чукчей. Принял их, как своих, как равных.
И вот вам задача - написать о глубоком внутреннем мире, сохранив национальный колорит героя.
А если этот колорит и состоит в простоте, порядочности, вечных истинах?
Пойди, объясни современному читателю, погрязшему в "эдаком", в -измах всевозможных, что ты ему родной брат,

Тут мы подходим к главному в творчестве Рытхэу. А главное у него - национальный вопрос. И задача тут потяжелее известного "еврейского вопроса".
Евреев, говорите, зажимали?
А не хотите, чтоб ваше творчество принимали на ура, но по разряду "творчество умственно отсталых детей"?
Вроде как и открыты вам все пути, но никто не воспринимает вас всерьез. Вы прочитаете массу хвалебных статей на свои романы, но нигде не встретите серьезного анализа литературного текста. Везде только "ой, смотрите, чукча-писатель!" Не хотите, чтобы девушке видели в вас исключительно "экзотику"?
В каждой книге Рытхэу главное - национальный вопрос, и всегда, как для него и характерно, не впрямую.
Действительно очень хороший писатель. Он достиг своей цели, о которой говорится во "Времени таяния снегов", он познакомил мир с Севером.
Недаром последние годы жизни он много издавался за рубежом. Ну, пока мы тут все были заняты перестройкой и прочими делами.
Ему все удалось. Мир, весь огромный мир, оценил его простоту, его мудрость, вечные истины его народа.

А вот так. Да.
Была такая песня на постсоветском пространстве. И смешной типа-клип. Сидел там какой-то шаман-маман, делал пасы руками и завывал на то ли на восходящее, то ли на заходящее солнце.
Было как-то неловко, скучно и позорно смотреть такое.
А что вы ещё знали о чукчах? Вот то-то и оно...

С тех пор как я познакомилась с книгами Рытхэу, моё мнение о чукчах крайне изменилось. Даже вчера, когда мы проходили паспортный контроль в международном аэропорту, и всю очередь загородил (и надолго!) житель Севера ( я не знаю национальность, но ведь это и не важно!), первое желание было броситься на помощь!
Нельзя!
Но надо сказать, что и далёкий гость особо не переживал: пока девушка на паспортном контроле почти выпрыгивала из своего окошка пытаясь выяснить какие-то детали, он спокойно развернул свою газету и читал её. Все очереди вокруг нас уже прошли, а я завороженно смотрела на этого чудака и пыталась понять: как же им удалось до сих пор сохранить такую наивность и неиспорченность?!

"Время таяния снегов" — исключительная книга. Она советская, не отнимешь. Идеология есть. И лучшие люди — коммунисты.
И лёгкий стёб про свой народ присутствует:

Ну да, так. А как оценить поход в гости к красивой однокурснице, где с чукчей разговаривают на языке "твоя - моя не понимает". А ведь именно этот чукча говорит по-русски лучше многих гостей!
И в этой книге — рассказ чукчи, который, действительно, проделал долгий и трудный путь — от неграмотного, далёкого народа к цивилизации и образованию.
А вот теперь — стоп!!!
Если вы думаете, что это — счастье, то сильно ошибаетесь.
Кому — как!
Не всё надо гнать под стандарт. И цивилизация не для все хороша.
Юрий Рытхэу — отдельная песня. И его автобиографичная повесть — чертовски хороша. Но он — чукча цивилизованный и образованный. И прожил сознательную жизнь в Ленинграде. И жена у него — русская.
Но есть ведь и другая жизнь, там, на Чукотке. И про это Рытхэу тоже писал.
Очень советую. У него классные книги!

Потрясающая книга! Пожалуй, можно с уверенностью сказать - лучшая из прочитанных мною за последнее время!
Многогранная, тонкая, пронзительная, рождающая совершенно неожиданные трогательные и волнующие чувства!
Не раз замечала, что читаю ее с улыбкой на лице, несмотря на все заботы, тревоги и трудности, которые выпали на долю Ринтына на пути к его цели, к Мечте - университету и Ленинграду.

Целую неделю своей жизни я провела бок о бок с ее главным героем Ринтыном, сначала с маленьким, но уже смышленым мальчишкой, уже тогда стремящимся к знаниям, книгам и учению, позже - со студентом университета, начинающим литератором и семьянином, взрослым Анатолием Федоровичем Ринтыном, но по-прежнему тоскующим по родной Чукотке, по холодным водам Ледовитого океана и снегу.
Однажды услышав об университете, о его коридоре, настолько длинном и широком, что может проехать упряжка собак, Ринтын посвятил себя великой мечте о Ленинграде. На его пути оказалось множество препятствий, но все они оказались лишь ступеньками к ее достижению, преодолев очередную, юноша становился сильнее и настойчивее.

Длинная "вереница" искренних и отзывчивых людей встречалась Ринтыну, каждый из них внес свой неоценимый вклад в становление его личности, уверил его в бесценности взаимопомощи и участия в жизни других. По сути лишив Ринтына родителей, судьба подарила ему по-настоящему близких и родных людей, навсегда ставших ему семьей.

Юрий Рытхэу стал для меня открытием, а его книга, описывающая не только быт чукчей, их уклад и образ жизни того времени, но и стремления, чувства и помыслы нескольких представителей этого народа - настоящим подарком в мир душевности, чистоты и веры!

Кто б не был тот, кто грезит счастьем,
Нас оскорбляют безучастьем
х/ф «Собака на сене»

Не люблю равнодушие. В любом виде. Не люблю равнодушных людей. Я их не понимаю и отчасти боюсь. Может, поэтому всегда считала, что пусть лучше меня ненавидят, чем относятся ко мне равнодушно?

Хорошо писать рецензии на книги, которые не понравились – всегда есть, о чем сказать (самое главное – вовремя остановиться). Замечательно, писать рецензии на книги, которые понравились – достаточно описать эмоции (почти беспроигрышный вариант). Не люблю книги, которые не тронули, ведь о них совсем нечего сказать. А объяснить равнодушие практически невозможно.

Да простят меня почитатели таланта этого писателя, книга оставила меня безучастной. Мы были вместе 1623 страницы. Это много, это долго… и это все. Читать ее мне было неинтересно и невыносимо скучно. Не хотелось хвататься за ридер каждую свободную минуту, не хотелось узнать, что же будет дальше.

Я не чувствовала завывания вьюги, мне не было холодно в самую лютую стужу, о которой было написано. Хотя правдиво написано, скорее всего, но не цепляло. Почему-то в «В ловушке» Владимира Санина все это было. И холодно было, и руки стыли, и страх одолевал.

И все время чтения меня не покидало какое-то неуловимое ощущение, которое никак не удавалось поймать за хвост и внятно сформулировать. Эта тень преследовала меня до тех пор, пока я не прочла:

Вот, вот оно! Вот именно то, что мне мешало! Мне показалось, что все гладко, все причесано, глазу зацепиться не за что. А что-то ушло. И этого чего-то мне очень не хватило.

Я не буду описывать, о чем эта книга, автобиография – это автобиография. Жизнь в далеком северном стойбище – тема вообще неизведанная и не менее интересная, чем описание путешествий к истокам Амазонки
Остановлюсь на том, что реально зацепило.

Что греха таить – мы очень мало знаем о жизни других народов, что хуже – не очень хотим знать. Вот Север, чем отличаются эвенки от чукчей, ханты от манси, нганасаны от ительменов? Нанайцы, эскимосы, удэге, юкагиры… Все знания сводятся к штампам «Чукча в чуме ждет рассвета», «Увезу тебя я в тундру», «А олени лучше», ну и анекдоты «Чукча не писатель…». Да и сами представители Севера подпитывали это отношение, в свое время Кола Бельды выходил на эстраду в кухлянке и торбасах – тоже на потребу жажде экзотики (как Есенин, начинавший свой путь в поэзию в рязанской расписной рубахе и смазных сапогах) И сами не понимаем, как глупо выглядим в этом необразованном высокомерии.

Герою книги пришлось столкнуться с таким отношением не раз и не два. Столичная ленинградская однокурсница приглашает его в гости, а оказывается, что это гости пришли «посмотреть на живого чукчу» и папа пытается разговаривать с ним на языке «моя твоя не понимай» - стыдно-то как… Он посылает в журналы свои первые литературные произведения, а в ответ поощрительные отзывы с подтекстом – «для чукчи - неплохо» И что характерно – Ринтын удивительно достойно реагирует на все это безобразие. Это он, совсем молодой парень ведет себя как взрослый интеллигентный человек, и смотрит на все как на неизбежность. Обидно – да, но он не борец, переделывать это общество он не будет. Вот это и есть основная черта характера героя – интеллигентность. Честность, порядочность, такие простые и неизменные человеческие ценности, и неважно, что за окном – советская власть или недоразвитый капитализм. Но эта черта пришла к нему не просто так. Она характерна для его родных и соседей, для того мира, в котором он вырос – удивительно терпимое отношение к другой культуре. Еще в детстве Ринтына не раз случалось, что приехавшие с материка русские люди пытались высокомерно поставить себя выше коренных жителей и … никогда эти попытки не увенчивались успехом.

Вот так, пожалуй, я бы определила главное для меня в этой книге

«Время таяния снегов» является автобиографической трилогией самого известного в мире чукчи и одного из самых издаваемых заграницей российских писателей - Юрия Рытхэу. Не так часто бывает, что книга меня захватывает с первых же строк и не отпускает до последней страницы, но именно это произошло при чтении «Время таяния снегов». В трёх частях книги автор рассказывает о пути чукотского мальчика Ринтына, родившегося в яранге крохотного морзверобойного стойбища, расположенного у берегов Чукотского моря, до студента Ленинградского университета, писателя, мужа, отца, ленинградца...

Кто как не Рытхэу, родившийся в маленьком посёлке, в семье охотника-морзверобоя, смог бы лучше рассказать об обустройстве традиционного чукотского жилища - яранги, об охоте на морзверя, привычном питании, традиционной одежде, развлечениях, культуре чукотского народа?

Автор показывает нам мальчика Ринтына, от которого отреклась родная мать, учащего первые русские слова, читающего первые книги, у которого появляются первые друзья, повествует о его первой охоте на морзверя, о первой встрече с невиданным зверьком - котёнком, о смерти любимой бабушки и об его мечте - поездке на учёбу в "самую высшую школу" - Ленинградский университет.

Чуть дальше наблюдаем за юношей - студентом педагогического училища Анатолием Фёдоровичем Ринтыным, которому друг, начальник полярной станции, "подарил своё имя" - Анатолий Фёдорович. Первая серьёзная работа, первые заработанные деньги, первый увиденный автомобиль, первые симпатии к девушкам, жажда знаний и мечта, ставшая уже близкой - Ленинградский университет.

Следом Владивосток, из которого Ринтыну с другом Кайоном предстоит длинный путь по железной дороге до Москвы и далее до Ленинграда. Первый большой город, первые незнакомые продукты (арбуз, яблоко, мороженное), первый увиденный трамвай, поезд, деревья...

И, наконец, Ленинград - "мечта, которой от роду десять лет, сбылась: он в Ленинграде". Он в город, о котором услышал в 1 классе от своего русского учителя, и который, по стечению обстоятельств, станет и одним из его первых университетских преподавателей, от друга- однокурсника по педагогическому училищу, ленинградца, пережившего блокаду, из многочисленных прочитанных книг. Он в городе, о котором мечтал долгие годы, в университете, в который стремился всеми силами. Знакомство с новым городом, с его реками и каналами, с новым климатом, его первые занятия, первые университетские друзья, первые экзамены, первые публикации, первая серьёзная любовь, женитьба, сын, первая книга...

В книге отражён временной период с 1930 по 1950-ые годы. Описан приход на Чукотку Советской власти. Комсомольцы, коммунисты, конечно же, описаны с самой положительной стороны ("Самые лучшие люди - коммунисты"), несмотря на то, что ломали ярары (бубны), как "шаманские штучки", боролись с фигурками богов, которые чукчам были, как члены семьи, посмеивались над рассказами о злых духах. В тоже время автор описывает, как дядя, ставший коммунистом, прятал за портретом Ленина фигурку домашнего бога, как охотники благодарили богов за помощь в охоте.

Тут же и рассказы о тундровой жизни в сверхсложных климатических условиях, тяжёлых поездках на собачьих упряжках, являющихся для однокурсников Ринтына всего лишь экзотикой, о рискованной охоте на морзверя, о голоде преследующим семьи, когда охотник возвращался в стойбище без добычи.

Книга для меня оказалась познавательной, она хорошо, живо написана. Герой книги Рытхэу хотел, "чтобы читатель удивился не тому, чем отличается чукча от другого человека, а тому, сколько между ними сходства!". Получилось ли это у самого Юрия Рытхэу? На мой взгляд, да!