
Книги бабушкиной библиотеки
Miletta
- 938 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Я понимаю читателей, которые не смогли дочитать роман. Наверное, тем, кто не рос в Советском Союзе, трудно понять всю эту агитацию, восхваление власти и другую пропаганду. Сейчас так не принято. Хотя... Пропаганду в виде рекламы знают даже маленькие дети.
Мне же это не мешало. Я росла с тем, что коммунисты - хорошие люди. Что комсомол - это здорово. А советская власть - лучшая в мире.
А ещё я знаю, что не всё было ложью. Среди коммунистов и правда было много порядочных людей, а комсомол - это действительно весело и интересно. А советская власть.... Ну что же... О мёртвых или хорошо или ничего.
Жил с этим и Ринтын. Чукотский мальчик-сирота. С детства его мечтой был университет в Ленинграде. И он с поразительным упорством и настойчивостью шёл к своей цели. И как же много прекрасных душевных людей встретилось ему на пути. Вот мне кажется в то время (действие происходит где-то 30-50-ых годах) люди были добрее, отзывчивее. Вот не было тогда этого, сейчас не произносимого вслух, но такого распространённого явления как "моя хата з краю..." Просто существовала общая цель, одна страна, одни стремления.
А как интересно было читать о его учёбе, о первых попытках на литературном поприще. И постоянно находился кто-то, кто подкладывал плечо, подсказывал, поддерживал и радовался мелким, но таким важным победам.
Чукотские парни в большом городе казались экзотикой. На самом деле они и правда были такими. Но не забитые дикари с бубнами в руках, а симпатичные юноши, воспитанные и начитанные. Возможно, они не знали, что девушкам было принято подавать пальто, но чувство прекрасного жило у них с рождения. И поэтому Ринтын так и не смог понять ни драматических постановок в театре, ни выступлений в цирке. Он чувствовал в них какую-то фальшь, и ничего не мог с этим поделать. Зато музыка пленила его и очаровывала. В ней он растворялся весь и переносился в родные места. Как же он скучал по ним. Как часто вспоминал.
Разве можно забыть дни своего детства? Иногда беззаботные, иногда наполненные печалью. И голодно было, и холодно. И отчаяние настигало белой холодной стеной. Но и светлого было много. И удивительного, которое принесли с собой русские поселенцы. Электрический свет, книги, медикаменты. Север становился уютнее, приветливее, теплее.
И они умеют чувствовать природу, как никто другой. Это инстинкт, дарованный с рождения.
Вообще много интересного и нового узнала об этом народе и их способе жизни. Вот, например, ситуация с именами у чукчей вообще очень непростая. Часто бывает, что фамилия, записанная в паспорте, на самом деле имя. Как у нашего героя. А имя Анатолий Фёдорович он взял себе сам. Так звали его учителя и друга.
А ещё интересно, как сейчас они хоронят своих мёртвых? Потому что рассказ об этом очень поразил, помню ещё в Белом шамане впервые встретилась с описанием похорон.
Правду сказать, иногда было жёсткое чтение. Особенно описание охоты, рыбного промысла. Но я понимала, что без этого никак. Это их жизнь. Север суров ко всем.
От этой книги веет холодом и снегом. Заметает пургой. И действительно становится свежее в мою 45 градусную украинскую жару. Буквы ложатся снежинками, читается легко и быстро. Хороший автор. Отличная книга. Тот случай, когда холод - это хорошо.

Я очень сдружился с одним моим коллегой, который родом из Марокко. Мы работали вместе, ежедневно встречались, "зарабатывали" нашу общую мужскую дружбу, в свободное время общались... И вот, пришло время расставаться. Он со своей семьей уезжал навсегда в другой город. Конечно, мы будем встречаться, но уже так тесно общаться, понятно, не получится. Крутилась в голове песенка "Что тебе подарить, человек мой дорогой..." Я решил спросить у него честно, что тебе подарить в память о нашей дружбе, хотя бы что-то чисто символическое. Он мне говорит: "Я - человек юга! Ты же - человек Севера! Подари мне книгу о Севере. Я буду читать и вспоминать тебя..."
И пошел я в свой любимый книжный магазин, дезориентированно и озадаченно... Гляжу, прямо на второй просматриваемой мною полке... О! Лежит новенькая замечательная книга, изданная два месяца назад - Юрий Рытхэу - Сон в начале тумана! Представляете? В Германии переводят Рытхэу, издают на немецком языке! Фантастика!
Буквально неделю назад я получил теплое электронное письмо от моего друга - у него родилась дочка! Вечером, еще пока свободный от больших хлопот, в жаркий тридцатиградусный вечер он открыл подаренную мною книгу - и окунулся в этот неповторимый чукотский сон, и жара ему уже была нипочем!.. Тогда я подумал, как же замечательно, что есть такие писатели, есть такие произведения, есть такие люди, от которых становится тепло на душе. И неважно за сколько километров находится такой человек! А теперь я уже и сам читаю Рытхэу, сейчас я понял - подарок действительно получился!
Неожиданная судьба получилась у Юрия Сергеевича - его колоритное северное повествование просто завораживает! Оно безусловно интересно для людей, которые никогда не были (да и не будут) на крайнем севере. Для них такая природа притягательна, люди интересны. Когда ты бывал в разных городах и странах, ты уже обращаешь внимание и на другие моменты.
Я, конечно, как любитель советской литературы, получил удовольствие от чтения этой автобиографической повести, состоящей из трех частей - книг. Безусловно это - моя книга. Я очень люблю повествования, где описывается становление, взросление личности. В этой книге Ринтын однозначно является Юрием Сергеевичем. Эта трилогия о советском человеке - смелом чукче, не побоявшемся уехать на далекие тысячи километры, чтобы прославлять свой любимый чукотский народ.
Уж очень получилась книга у Рытхэу, слишком советская. Для меня это оказалось полной неожиданностью. Да, мне, сыну Советской действительности, читать эту книгу было легко. Но молодому поколению может быть такой подход чужд. Я теперь понимаю, почему же писатель вынужден был искать лучшей жизни. Лихие девяностые встретили писателя недружелюбно, Рытхэу перестали покупать и издавать - теперь мне стало понятно почему.
И все же я рад, что эта причудливая чукотская проза нашла своего читателя за рубежом. Мой друг является не единственным читателем Рытхэу. Удивился, что учреждена Премия имени Юрия Рытхэу. Что ж, его первые потуги не остались незамеченными. Невольно вспоминается анекдот: "Чукча не читатель, чукча – писатель!"
К повествованию романа надо привыкнуть, поначалу это тягучая, скованная льдами, спрятанная в яранге, угнанная на оленях, проза, позже, ты начинаешь (как к холоду) привыкать, акклиматизироваться и получать удовольствие. Не совсем понятен мотив экскурса в начало истории в третьей книге. Наверное, сыграли ностальгические нотки, ведь повесть писалась в течении восьми долгих лет! Возможно, это еще и такой трюк - начать и закончить необходимо Чукоткой - суровым дальним краем земли!...
Если Вы - поклонник старой доброй советской литературы, то книга Вам безусловно понравится! Читайте ее летом! ;)

Всего 10 часовых поясов разделяет практически первобытно-общинное общество старой досоветской Чукотки (помните фильм «Начальник Чукотки»?) и вполне современное индустриальное советское времён середины 30-х — середины 50-х. Пара суток перелёта на поршневых самолётах тех времён и вместе с тем тысячи лет в культурном развитии. Хотя формулировка «в культурном» в данном случае сомнительна и вполне оспорима — раз тот образ жизни, который был у чукчей столь долгое время, способствовал выживанию этого народа в таких практически пограничных для любой жизни условиях, то значит говорить о «низкой» культуре будет неверно — просто материальная культура народа находилась на самой низкой стадии технологического развития. Или накануне такового.
Ну, да не об этом речь — просто при чтении этой книги как-то зримо ощутилось вот это соединение в одном временном периоде — самолёты-пароходы и, с другой стороны, условия едва ли не первобытно-общинные...
Имя писателя Юрия Рытхэу знал понаслышке довольно давно, наверное ещё со школьных времён (первая половина 70-х), однако прочитано его произведений до смешного мало — всего-то две повести, так что сравнивать будет почти не с чем. Но всё же, если пытаться как-то запараллелить две уже прочитанные повести («Дорога в Ленинград» и «Полярный круг») и этот автобиографический роман, то без всяких сомнений пальму первенства вручу этой книге-трилогии. Как-то уж очень душевно получилось у автора в каждой части романа передать все особенности каждого описываемого-рассказываемого периода: в первой — прожить с главным героем годы его детства и подростковости и вовсю хлебнуть дикой Чукотки, во второй — попутешествовать в тех самых восточных краях и местностях в течение нескольких лет, добираясь в Ленинград, чтобы попасть на учёбу в Университет, но пока суть да дело успеть поработать на самых разных работах и побыть кем только можно было, чтобы подзаработать на тысячекилометровый путь к мечте.., а уж в третьей стать совсем горожанином и студентом, а затем уже и начинающим писателем.
А ещё в этой книге замечательные иллюстрации — рисованные картинки, чем-то напоминающие расписные узоры на национальной одежде народов Крайнего Севера и Заполярья.
Иллюстрации художника И. Кошкарёва, а также цитата и всё остальное…
И помогающие заодно попробовать почувствовать, и если получится, то и впитать в себя всю мудрость этого народа. Ну вот маленькая цитата:
Вот только этот самый первобытный коммунизм и мог поспособствовать выживанию людей в этих суровых условиях. И возникает странное ощущение (это уже взглядом из сегодня), что вот в этом конкретном месте книга как бы противоречит социалистическим идеалам, одновременно ратуя за принципы коммунистические…
Книга у Юрия Рытхэу получилась очень сочная, наполненная совершенно уникальными деталями быта (хоть чукотского, хоть поездного-дорожного, хоть ленинградского студенческого, хоть просто условий и деталей жизни в тех местах, где побывал и пожил наш герой), с яркими характерными героями, с непростыми рассуждениями и размышлениями героев книги и самого её автора о путях-дорогах, лежащих перед Чукоткой и её коренными жителями. И хотя книга издана вот уже почти полвека назад, однако ни размышления эти, ни судьба чукотского мальчика-юноши не стали безынтересны и скучны. Так что просто уверен, что имя Юрия Рытхэу в моих читательских списках точно ещё появится.

- Жена должна быть как классическая поэзия, - сказал он, - ясная, глубокая и верная. Ты можешь листать всяких там футуристов, акмеистов и еще черт знает каких формалистов, а в конце концов приходишь к Пушкину.

Пусть Бернард Шоу жил до девяноста шести лет, не пробуя мяса, но лучше съесть добрый кусок чайной с чесноком колбасы и на несколько лет сократить свой век, чем питаться одними грибами.

Когда человек смел - это хорошо, но если смелость становится дерзостью - жди беды.













