Морской волк

“Зверь он, этот Волк Ларсен, вот что!”

“Значит, этот ужасный человек совсем не такой уж неуч, как можно было предположить, наблюдая его звериные выходки.

Обе стороны его натуры в отдельности были вполне понятны, но их сочетание казалось непостижимым.”

“В группе охотников поминутно раздавались взрывы хохота, которые напоминали мне не то вой волков, не то лай псов в преисподней.”

“Он вышел, вернее выскользнул, из дверей с проворством, в котором мне почудилось что-то кошачье или даже змеиное. Эта его способность скользить ужом была, как я убедился впоследствии, весьма для него характерна.”

“Мерцающие искорки вспыхивали и пролетали мимо. Я догадывался, что это звезды и огненные кометы, сопровождающие мой полет среди светил.”

“Я снова поддался романтическому обаянию тумана. Да, в этом тумане, несомненно, была своя романтика. Словно серый, исполненный таинственности призрак, навис он над крошечным земным шаром, кружащимся в мировом пространстве.”

– У Спенсера?! – вскричал я. – Неужели вы читали его?
– Читал, хотя немного, – произнёс он. – Я довольно хорошо понял «Основные начала», но от «Биологии» мои паруса повисли, а на «Психологии» я окончательно попал в мёртвый штиль. По совести, я не мог понять, куда он там гнёт.

Он был прав, знал, что прав, и не боялся ничего. Если ты понадобилось, он бы умер за правду. Он хотел быть до конца правдивым и искренним по отношению к собственной душе. Он доказывал мне победу духа над телом, непобедимость и нравственное величие души, не знающей ограничений и поднимающейся над временем, пространством, материей, с такой непобедимостью, какая может быть только при вере в вечность и бессмертие.

Вы оказались неспособным убить меня, как вы убили бы змею или акулу, и только потому, что я обладаю точно такими же руками, ногами и телом, как и вы.

— Возможно, что я научился стоять на своих ногах, – сказал я, – но мне нужно еще научиться наступать на ноги других.

...По крайней мере здесь
Свободны будем. Нам здесь бог не станет
Завидовать и нас он не изгонит.
Здесь будем править мы. И хоть в аду,
Но все же править стоит, ибо лучше
Царить в аду, чем быть рабом на небе.

Стих Джона Мильтона.

Горсть мусора получит тот, кто кошелек мой украдет

Его телесная оболочка уже не существовала для него, как не существовал для него и внешний мир. Он сознавал теперь лишь себя и бездонную глубину покоя и мрака.

- Но история знает рабов, достигших порфиры, - заметил я.

- История отмечает также благоприятные обстоятельства, способствовавшие такому возвышению, - мрачно возразил он. - Никто не создает эти обстоятельства сам. Все великие люди просто умели ловить счастье за хвост. Так было и с Корсиканцем. И я носился с не менее великими мечтами. И не упустил бы благоприятной возможности, но она мне так и не представилась. Терние выросло и задушило меня.

Сила всегда права. И к этому все сводится.