Лев Толстой. Бегство из рая

Но поступок Тостого не был действиями титана,решившегося на грандиозный символический жест.И тем более это не было рывком старого,но сильного зверя.Это был поступок слабого больного старика,который мечтал об уходе двадцать пять лет, но, пока были силы,не позволял себе этого,потому что считал это жестоким по отношению к жене.А вот, когда сил уже не оставалось, а семейные противоречия достигли высшей точки кипения,он не увидел другого выхода ни для себя,ни для окружающих.

Толстой вынашивал свой уход в голове целых двадцать пять лет как великое произведение. Он неоднократно редактировал его и даже, как видим, на бумаге. Но в конце концов он совершил его спонтанно и как будто не вовремя. Ну не уходят в леса, когда за окном стоит промозглая осень, переходящая в зиму.

Лишённый райского отношения к миру, человек обречён на непоследовательность, шаткость и лёгкость в мыслях и, как результат, - на блуждание по жизни. Он становится перекати-полем, его несёт ветром в непредсказуемых направлениях, пока не найдётся тихое, защищённое от ветра место, где бедное растение могло бы зацепиться за почву.

... самое дорогое и важное качество, которое дороже всех на свете - доброта... (слова Л.Н. о сыне Андрее, о том, что у того есть это качество).

Даже перекреститься Толстой не мог без посторонних комментариев!

Пока я печатал за деньги, печатание всякого сочинения было радость; с тех пор же, как я перестал брать деньги, печатание всякого сочинения есть ряд страданий

В этом завещании было много детски наивного. Например, его пожелание не писать о нем некрологов и не говорить о нем речей. Кто бы Толстого послушал!

В Ясную Поляну приходили нескончаемые письма и телеграммы с поздравлениями (!), что Толстого отлучили.

Посмотрев содержимое чемодана, Маша увидела тот злосчастный дневник 1884 года, разгара духовного кризиса отца, и, найдя там резкие высказывания против матери и брата Сергея, показала это отцу.
И Толстой испугался.

что было бы, если бы Толстой выбрал не Соню, а Таню, дождавшись ее совершеннолетия. А вот что… Татьяна, не задумываясь, объявила бы своего мужа сумасшедшим, когда он начал бы дурить.

Отец оценил все свои имения вместе с купленными матерью двумя небольшими имениями Овсянниковым и Гриневкой приблизительно в 500 000 рублей и решил распределить все эти имения поровну на девять человек — нашу мать и восемь его детей.

Ни на одном языке в мире, не исключая английского, чешского, нет столько переводов последних писаний Л.Н., как на болгарском.

С возникновением «Посредника» и первыми изданиями за границей запрещенного Толстого в жизни писателя начинается новая эра. Честь ее открытия всецело принадлежит Черткову. Пока С.А. самостоятельно переиздает проверенные временем старые сочинения мужа, договариваясь с типографией, вычитывая корректуры и складируя готовые книги в сарае московского дома, Чертков открывает для Толстого новые горизонты.

В самом деле, где Толстой нужнее — в семье, которая его не понимает, не ценит его новых произведений, или же среди пылких и чистых юношей, готовых посвятить пропаганде его воззрений всю свою жизнь?

Толстой оглядел длинные ряды высоких шкафов со стеклянными дверцами, набитые книгами, и тихим голосом задумчиво сказал:
— Эх, динамитцу бы сюда!

Он уже не желает идти на компромиссы с внешними требованиями жизни и желает служить исключительно тому внутреннему «я», тому «Льву Толстому», который не сегодня-завтра предстанет перед Богом.

Я загадала: если он не придет, он любит другую. Он не пришел

единственным человеком из близкого окружения Толстого, который мог его как-то понять, была только его жена.

Вашего отца приказчик обворует на 1000 рублей, а он его опишет и получит за это описание 2000 рублей: тысяча рублей в барышах...