Ревельский турнир

— Cердце не слуга, ему не прикажешь!
— Зато можно отказать

Подле нее примерная чета: бургомистр[29] Фегезак с дражайшей своей половиной; они горят одною страстью – к стеклу, то есть он к стакану, а она к зеркалу.

... что пишем мы благонравнее всей Европы, ибо в сочинениях наших никого не убивают, кроме здравого смысла.

Река, - рыбы всегда начинают речь с своего отечества, с своей стихии: благоразумные рыбы! в этом они нисколько не следуют сосцепитательным сочинителям, которые всего более любят говорить о том, что они знают наименее...

- Нет ли у тебя, доктор, какого заморского лекарства от денежной чахотки?

• Если б оно и было, барон, то без употребления бы осталось; у кого есть деньги, тому не нужно лекарства, а у кого их нет, тому не на что купить его.

Однако ж, по какой-то пагубной привычке, я не мог жить вовсе без людей, с которыми не мог ужиться.

Есть неизлечимые раны, есть неусыпающие мысли, которых никто, ничто в свете не в силах вырвать из размученной ими души!

Вы никогда не выдумаете лучше того, что говорит вам сердце

Пустые сердца звучат громко, что есть заячьи сердца в грудях орлиных...

Но мимолетны благие мысли в сердцах, закаленных в буйстве и гордости, в сердцах, вечно укоряющих судьбу, а не себя.

Кто живет день до вечера, тому какая забота, скоро ль подрастут рога у молодого месяца.

О родина, святая родина! Какое на свете сердце не встрепенется при виде твоем? Какая ледяная душа не растает от веянья твоего воздуха?

Храбрость ваша качается на весовой стрелке, а честь, как обстриженный червонец, очень упала в цене...

Любовь, как иной цвет на бесплодном утесе, растет и в безнадежности.

Лесть — поддельное золото.

Когда разыграется сердце, остроумие прячется так далеко, что его не выманишь ни мольбами, ни угрозами.

Сердце в восемнадцать лет — порох,  одна смелая искра — и прощай спокойствие.