Предчувствие конца

Родители опасались, что мы будем растлевать друг друга и падём жертвами того порока, который пугал их больше всего: один станет заядлым онанистом, другой - манерным педиком, а третий неисправимым бабником. Переживая за нас, они боялись, что их сына совратит одноклассник, случайный попутчик в поезде или какая-нибудь дрянная девчонка. Насколько же их страхи опережали наш опыт...

There is accumulation. There is responsibility. And beyond these, there is unrest. There is great unrest.

Кто из великих сказал, что память - это то, что мы считаем забытым? Пора бы нам усвоить, что время работает не как фиксаж, а скорее как растворитель.

Гораздо труднее не просто заглянуть в будущее, а из будущего оглянуться назад.

— Кто бы мог подумать, что он допрет, как люди вешаются.
— Не забывай, он в физмат-классе учился.

Он сказал, что обращаться в полицию и требовать возбуждения дела о краже против женщины преклонного возраста, недавно похоронившей родную мать, — просто дурость. Мне понравился этот совет. Не по сути, а по словесному выражению. «Дурость» куда убедительнее, чем «нецелесообразно» или «неуместно».

Но мы открываем для себя и кое-что еще: мозг не любит, когда его подгоняют под общие мерки. Как раз на том этапе, когда мы думаем, что все катится под откос, что нам осталось только вычитание и деление, наш мозг, наша память может нас удивить. Как будто говоря: «Не рассчитывай на спокойное, постепенное угасание — в жизни все гораздо сложнее». И мозг начинает время от времени подбрасывать тебе какие-то обрывки, даже высвобождать знакомые петли памяти.

History is that certainty produced at the point where the imperfections of memory meet the inadequacies of documentation

Мелкие различия во времени, критические и весьма ощутимые для молодых, стираются. Все мы в конце концов попадаем в одну возрастную категорию — в категорию немолодых

Dспомнил неизменные порядки и запахи, маленькие радости и безграничную скуку родительского дома

в некотором смысле мне не дано знать, чего я не знаю. С философской точки зрения это самоочевидно.

Но первым делом мы обращаем внимание на глаза, правда? По глазам мы выбирали — и сейчас выбираем — человека.

А почему, собственно, мы ожидаем, что с возрастом человек должен смягчиться? Если жизнь не раздает заслуженные награды, почему она должна под конец дарить нам теплые, утешительные чувства? И вообще, играет ли ностальгия хоть какую-то роль в эволюции личности?

Большинству из нас первый любовный опыт, даже неудачный — а может, в особенности неудачный, — внушает надежду, что в жизни есть нечто, ради чего стоит жить. И хотя в дальнейшем некоторые пересматривают это убеждение, а кое-кто и вовсе ставит на нем крест, первая любовь не сравнится ни с чем, правда ведь?

Кто-то сказал, что в истории ему наиболее интересны те эпохи, когда рушится мир, потому что это означает рождение чего-то нового.

Сим подтверждаю получение Вашей эпистолы от 17-го числа сего месяца.

"Родители опасались, что мы будем растлевать друг друга и падем жертвами того порока, который пугал их больше всего: один станет заядлым онанистом, другой — манерным педиком, а третий неисправимым бабником."

Пора бы нам усвоить, что время работает не как фиксаж, а скорее как растворитель.