Цитаты из книги Всяко третье размышленье

Как сказал о своих поздних годах какой-то другой старикашка: "Секс уходит. Память уходит. Но память о сексе не уходит никогда".

именно истории, которые «рассказывались» напечатанными словами, влекли их сильнее всего - безмолвное, привилегированное общение Автора с одиночным Читателем

Но если его Одна-Единственная так и останется навсегда Единственной Женщиной его жизни, он будет походить на… — На Фолкнера, который пытается придумать Йокнапатофу, ни разу не высунув носа за ее пределы, — подсказывает Нед, — или на Твена, сочиняющего истории Тома и Гека, не покидая штата Миссури.

интересно было б узнать, как это Анаис Нин пришло в голову назвать пипиську (женскую) «дельтой Венеры», когда у этой греческой буквы хвостик вверх торчит?

Марсель Пруст в его обитой пробкой спальне, Франц Кафка в серенькой бюрократической конторе, Уильям Фолкнер в миссисипской почтовой - все они обошлись без Объятий Жизни, что не помешало им стать основателями литературного модернизма.

а в начале марта в Канзасе обнаружили женщину, которая не только прожила два года в уединении своей ванной комнаты, но столько времени просидела там на унитазе, что к попе ее буквальным образом приросло сиденье оного, каковое спасателям-первооткрывателям женщины пришлось демонтировать, прежде чем они смогли отвезти свою находку в больницу, хирурги которой отделили беднягу от названного приростка.

показывая между тем фигуральный средний палец Шведской академии, так и не присудившей Нобелевскую премию по литературе таким приметным, но покойным ныне писателям, как Владимир Набоков, Хорхе Луис Борхес и Итало Кальвино, - каждый из них оказал бы этой премии такую же, по меньшей мере, честь, какую оказала бы им она - нередко удостаивавшая ею писателей, о которых мало что слышали даже мы, знатоки и любители литературы,

«Avon» - это кельтское слово, именно реку и обозначающее.

телефон, подобно другим блестящим выдумкам дьявола (телевидению, интернету, алкоголю, человеческому воображению), имеет и свои достоинства, делающие его почти незаменимым.

Если бы у человека было пятьдесят жизней или хотя бы скромная кошачья девятка таковых, он мог бы потратить одну на карьеру А, другую на Б, затем на В и Г или Е и Ё, а то и снова на А, пройдя ее заново, но лучше.