— Не, мы не шатались, товарищ комиссар, — маленькие глаза Мити виновато замигали. — Тут такое дело получилось, ядрена палка… — Митя, шмыгая носом, расстегнул ремень, туго перехватывавший его непомерно широкое пальто, извлек из-за пазухи тужурку и штаны. — Во, мундир раздобыл. Офицерский! — Митя, боязливо поглядывая на комиссара, пощупал сукно, прищелкнул языком. — Ой и зда-аровая гитлерюга попалась, товарищ комиссар! Насилу управился. Еще поболе тебя верзила будет… Я сразу прикинул, что тебе в аккурат подойдет… Держи!
Трефилов недоуменно смотрел то на Митю, то на мундир, который тот держал в руках.
— Ты стукнул лейтенанта?
— Ага. Я его аккуратно, ты не сумлевайся. Гляди, целехонький! — Митя потряс тужурку и штаны.
Трефилов расхохотался.
— Молодец, друже, молодец! Но где ты был, где тебя носила нечистая?
Митя, польщенный похвалой, блаженно заулыбался.
— Я за нем до самой ночи гонялся, товарищ комиссар. Ежели бы стрелять — так я бы его в один секунд… А как тут стрелять? Мундир попортить можно, ядрена палка! Ну, я за ними пошел. Он в меня с пистолета пуляет, а я за нем… Возле ручья я его, стерву, настиг. Ой, и зда-аровая гитлерюга! Кой-как придушил. Однако целый час душил, вот те крест!