Вопрос Финклера

Несмотря на сказанное в аннотации, в этой книге как раз нет ничего «откровенно юмористического». Трудно найти логику в заявлении Букеровского жюри, присудившего премию «Вопросу Финклера», при этом обозвав его комедией. Может быть, дальше десятка страниц читать не стали? Но как тогда смогли определить, что книга достойна премии? (А она достойна) Ну, будем считать, повезло.

Просто я хотела предупредить тех, кто ищет «откровенно юмористического» - что это немного не тот случай. Здесь автор использует иронию (в основном ее) как лекарство от пафоса и излишней серьезности, нарочно снижает «цену вопроса», изображая трагедию средствами «низкого жанра». И во многом это – юмор висельника, который смеется, чтобы не заплакать или чтобы сохранить остатки гордости с петлей на шее, пытаясь выглядеть перед публикой «крепким парнем», «бравым молодцом». Возможно, автор просто поостерегся писать «серьезно о серьезном», застенчиво полагая, что эта тема не будет интересна многим. И, следовательно, книгу не ждет коммерческий успех. Как бы там ни было, с «Букером» идея сработала. Ну, и с простыми смертными тоже :-)

Итак, «Вопрос Финклера» = «еврейский вопрос», ибо «финклер» в устах главного героя значит «еврей»; это объясняется уже на первых страницах. Таким образом, автор выставил тему романа в название – как предупредительный знак для тех, кого раздражает эта тема. (Заметьте, он даже для обложки сфотографировался, со своим типично «нерусским» лицом – я думаю, с той же целью.) Определенно, книга не понравится тем, кто имеет пунктик насчет еврейства, семитизма, сионизма и Израиля. Но кто им доктор?.. Остальным же – велкам! Как говорится, получите удовольствие.

Эта книга - о евреях. О том, что думают евреи о неевреях. О том, что неевреи думают о евреях. О том, что евреи думают, что о них думают неевреи. О том, что неевреи думают, что о них думают евреи. О том, что неевреи думают, что евреи думают о самих себе. О политике, о любви и дискриминации, о прощении и ненависти, об отсутствии справедливости, исторической или какой бы то ни было, о сложности мирового устройства и терпимости, которая нужна, чтобы жить рядом с другими. Но больше всего – о субъективности, о шаблонности мнений, о том, насколько многообразна и непредсказуема жизнь и как она не соответствует тому, что мы привыкли считать правильным, избавляя себя от нужды видеть и думать самостоятельно. Автор не идеализирует ни одну из сторон, он местами подсмеивается над ними, а в другой раз сострадает. Даже соболезнует, ибо есть чему. У него большое сердце «еврейской мамы», как мне кажется. По крайней мере, в этой книге. Потому что кто, как не мама, может так бережно коснуться наших страхов и тайных грехов, а потом пожалеть... и попытаться исправить ошибки… Разве что Бог, который может называться разными именами, но по сути – один и тот же. Ну вот…

Перед вами «энциклопедия еврейской жизни» во всей красе! В трагикомическом романе Говарда Джейкобсона мастерски слеплены в едином художественном целом как набивающие оскомину «стереотипы о евреях», так и сложные психологические черты и детали жизни и быта самого загадочного и неоднозначного народа на Земле. Конечно, нашлось место общечеловеческим ценностям и мотивам, интересующим всех вне зависимости от национальности или веры.

Глазами невозможного Джулиана Треслава, смешного и раздражающего, временами умного, а временами искрометно бестолкового, показана жизнь его и его двоих друзей-евреев, по мнению героя, прежде всего объединенных национальной общностью. И дотошный, подчас мучающий самого себя заводящими в тупик умозаключениями, Треслав упорно пытается понять загадку еврейского народа, решить «вопрос Финклера», который назван так по имени его ближайшего друга, отношения с которым строятся по принципу «дружба-соперничество» (как и почти все отношения Джулиана в жизни). Главные события и логические связи реальной жизни переживают удивительные метаморфозы в голове главного героя и комически возвращаются обратно в действительность. И проследить, а уж тем более оценить, эту последовательность изменений под силу далеко не каждому, с кем он встречается!

Некоторая безжалостность, бескомпромиссность в комплекте с теплотой и нескрываемым удивлением автора по отношению к своим героям и делают этот роман поистине смешным и печальным одновременно. Остроумие языка, сочетание мудрости и абсурда – вот, что приковывает внимание и не отпускает до последней страницы. Человеческие потери и боль соседствуют с комическими передрягами и поворотами судьбы, трагедия на каждой странице скрывается под маской смеха. Сам Треслав, пожалуй, явление обыкновенное для современной жизни, полной идей, вещей и чужих мнений – запутавшийся в себе, но неуклонно намеренный разобраться человек, обвиняющий во всех своих проблемах кого угодно, только не себя, и никак не добирающийся до мысли, что то, как видит он себя сам, значительно отличается от взгляда окружающих на него.

Самоопределение во внешней жизни и тягостные поиски внутреннего «я» героя проходят на фоне трагедии его двух друзей – бывшего одноклассника Финклера и бывшего учителя престарелого Либора, которые почти в одно время остались вдовцами. Вообще во многом эти два героя, несмотря на всю их общность, весьма разнополярны: различные взгляды на брак, отношение к еврейству и Израилю, детям, разница в возрасте, да и судьбы их совсем не похожи, что не мешает им находить успокоение в совместных беседах. Но… раздражает пытливый ум Джулиана, который к своим годам так и не добился ни личного счастья, ни особого статуса и даже работы нормальной не имеет. На жизнь он себе зарабатывает тем же, чем и пытается жить – представляется чужим двойником, при этом получается у него не слишком похоже.

Особенно притягательным, основательным и необходимым в такой ситуации становится появление Хепзибы, которая олицетворяет для Треслава все новое, чего прежде не хватало ему для счастья. (Ну как тут, господа и дамы, не вспомнить Илью Ильича Обломова? Удивительное сходство сюжетной линии и системы персонажей! Конечно, необходимо сделать поправку на разность эпох, но не отметить подобие этих произведений – а вследствие этого легкое ощущение вторичности – нельзя.) Вообще, несмотря на свою второстепенность, женские персонажи играют значительную роль в романе Джейкобсона, становясь отражением троицы главных персонажей, словно комбинация зеркал, демонстрирующая читателю все душевные хитросплетения героев.

Однако, как мне видится, Джейкобсон не ставил себе цели изобличать пороки или указывать не несовершенство своих героев, а только стремился показать в полноте своей их натуральность и естественность, удивить близостью их к нам самим и нашим знакомым, особенно к тем, кто верит в собственную исключительность и в решение своих проблем за счет усилий окружающих или по некоему стечению обстоятельств. И нужно отметить это у него получилось с завидным успехом. Как художник, Джейкобсон знает цену самой мелкой детали, иногда даже переигрывая с ее значимостью, заостряя излишнее на ней внимание. Жаль лишь, что многие приемы он откровенно заимствует у других авторов, чего, кстати, не скрывает.

На менее чем 400 страницах, автору удалось раскрыть с разных сторон множество крупных проблем и коснуться глобальных тем, волнующих не одно поколение читателей: самоидентификация личности, «еврейский вопрос» (который, по мнению части «критиканов», чрезмерно муссируется на каждой странице и строке), любовь и брак как единицы измерения отношений между полами, феномен мужской дружбы, конфликт нерадивых отцов и не более радивых детей – всего этого в «Вопросе Финклера» достаточно для самого искушенного чтеца с лихвой. Так что роман подходит для чтения широкому кругу читателей: приятным окажется и поверхностное прочтение в метро, так и глубокое исследование внутренних подтекстов, интертекстов и шнипертекстов – главное только не относиться ко всему слишком серьезно и не забывать про чувство юмора.

P.S. Специально не стал касаться «любимой темы» – финала произведения. Здесь он скорее очаровывает, чем разочаровывает, и автору необходимо обладать настоящей смелостью, чтобы вот так попрощаться со своими персонажами.

Джейкобсон сильно напомнил мне Шарпа с его Уиллом. Тот же непутёвый - не пришей кобыле хвост - герой, тот же брутальный, на грани фола (многие считают, что за гранью) юмор, те же в высшей степени нелепо-фантастические ситуации. Впрочем, по количеству еврейских шуток это, скорее, Троппер. К тому же, брутального юмора и у этого товарища хватает. Джулиану Треслову категорически не везёт с женщинами. А ведь когда-то цыганка нагадала ему романтическую страсть. С работой ему тоже не везёт. Друзья у него - странные типы. Жизнь его перевалила за середину, а всё никак не начнёт его баловать. Скорее, наоборот. Дело дошло до того, что его обобрала женщина. Незнакомая женщина. Применив грубую физическую силу. А он даже не дал сдачи. Кошмар какой-то! На самом деле, кошмар начинается, когда завязывается "серьёзное повествование". Философствование, так сказать. Потому что вся весёлость и резвость как-то мгновенно растворяются, а остаётся долгое-долгое занудство. Мелочи разрастаются до вселенской катастрофы. Каждый малюсенький эпизод растягивается на много страниц. Еврейский вопрос превращается в многолапого осьминога и подминает собой всё. В общем, автор начинает писать роман, заточенный под получение Букера. Чем дальше, тем больше он напоминает старческое брюзжание. Может, надо дожить лет до шестидесяти, чтоб оценить его достоинства?