Несказанное, синее, нежное...

*

Проплясал, проплакал дождь весенний,
‎Замерла гроза.
Скучно мне с тобой, Сергей Есенин,
‎Подымать глаза...

Скучно слушать под небесным древом
‎Взмах незримых крыл:
Не разбудишь ты своим напевом
‎Дедовских могил!

Привязало, осаднило слово
‎Даль твоих времён.
Не в ветрах, а, знать, в томах тяжёлых
‎Прозвенит твой сон.

Кто-то сядет, кто-то выгнет плечи,
‎Вытянет персты.
Близок твой кому-то красный вечер,
‎Да не нужен ты.

Всколыхнёт от Брюсова и Блока,
‎Встормошит других.
Но всё так же день взойдёт с востока,
‎Так же вспыхнет миг.

Не изменят лик земли напевы,
‎Не стряхнут листа...
Навсегда твои пригвождены ко древу
‎Красные уста.

Навсегда простёр глухие длани
‎Звёздный твой Пилат.
Или, Или, лама савахфани,—
‎Отпусти в закат.

1917

Сестре Шуре

Я красивых таких не видел,
Только, знаешь, в душе затаю
Не в плохой, а в хорошей обиде -
Повторяешь ты юность мою.

Ты - мое васильковое слово,
Я навеки люблю тебя.
Как живет теперь наша корова,
Грусть соломенную теребя?

Запоешь ты, а мне любимо,
Исцеляй меня детским сном.
Отгорела ли наша рябина,
Осыпаясь под белым окном?

Что поет теперь мать за куделью?
Я навеки покинул село,
Только знаю - багряной метелью
Нам листвы на крыльцо намело.

Знаю то, что о нас с тобой вместе
Вместо ласки и вместо слез
У ворот, как о сгибшей невесте,
Тихо воет покинутый пес.

Но и все ж возвращаться не надо,
Потому и достался не в срок,
Как любовь, как печаль и отрада,
Твой красивый рязанский платок.

Сентябрь 1925

*

Все живое особой метой
Отмечается с ранних пор.
Если не был бы я поэтом,
То, наверно, был мошенник и вор.

Худощавый и низкорослый,
Средь мальчишек всегда герой,
Часто, часто с разбитым носом
Приходил я к себе домой.

И навстречу испуганной маме
Я цедил сквозь кровавый рот:
«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет».

И теперь вот, когда простыла
Этих дней кипятковая вязь,
Беспокойная, дерзкая сила
На поэмы мои пролилась.

Золотая, словесная груда,
И над каждой строкой без конца
Отражается прежняя удаль
Забияки и сорванца.

Как тогда, я отважный и гордый,
Только новью мой брызжет шаг...
Если раньше мне били в морду,
То теперь вся в крови душа.

И уже говорю я не маме,
А в чужой и хохочущий сброд:
«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет».