
Вокруг света за 80 книг
Napoli
- 80 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вынос. Мозга! Что я знала о книге до прочтения? Нууу - что-то крайне экзотическое, об Анголе - такое нужно иметь в копилке любителю книжных путешествий!
Что я узнала, начав читать... История рассказывается от лица... геккона, бывшего когда-то человеком, который живет у человека, который "продает людям прошлое". И все это происходит в Анголе, которая буквально пропитана португальским влиянием и наследием. И все это замешано на ядрененьком магическом реализме. Ух - аж мурашки пошли. Про Эфиопию, пропитанную итальянским влиянием я уже читала в Абрахам Вергезе - Рассечение Стоуна - хотя Эфиопия у автора уже отходила от этого влияния, а вот Ангола здесь буквально пронизана - смесью языков, отголоски привнесенных традиций вроде фаду и блюд. Я очень люблю португальский язык - он менее строгий и подтянутый, чем испанский, с этим округлением окончаний, словно немного с ленцой. И можно пошипеть вволю: Эшперанса (Надежда), ову (яйцо)... Ну а за книги от лица животного, считающего себя человеком, у меня уже отметился Сэм Сэвидж - Фирмин. Из жизни городских низов . Только магический реализм я не очень люблю. Может - не все будет так страшно.
По итогу - неплохо - но так мало! Это - совершенно небольшая повесть, буквально на один укус. Очень мне понравилась идея - но она словно не совсем раскрыта. Интересна фигура рассказчика - такого тихого, робкого человека, прожившего жизнь в книгах... Очень классно с этим продавцом прошлого - но он как взялся за сомнительный заказ и погнался за легкими деньгами - так все и завертелось. Интересная история полусумасшедшего старика, который сочувствует коммунистической партии СССР и считает, что президента подменили. Но - ну так мало! И вчитаться не успеваешь, и посмаковать - а уже все. Еще перемежается этими психоделическими снами геккончика. Есть прям ну очень неплохие сцены - сетования бывшего человека на прожитую за книгами жизнь, или его встреча со скорпионом. И тут...
Я просто была заворожена идеей - а книга взяла и закончилась. Будто оборвалась: герой же начал вести дневник - чего так обрывать??? Прям хочется дописать за автора! Просто какой-то книжный аперитив - подразнить. Может, заинтересует любителей книжной экзотики - такой ядреный коктейль из Анголы, умного геккончика и "продавца прошлого" не часто встретишь.

Маленький геккон живёт в Анголе, в доме Феликса Вентуры, альбиноса, торгующего прошлым.
Иногда люди хотят забыть о прошлом, иногда - изменить его, иногда - создать совершенно другое прошлое. Казалось бы, последнее невозможно, но... если в самом деле поверить, что прошлое было другим, если можно придумать его и уверовать в истинность этого вымысла - почему бы и нет.
Для кого-то это возможность удовлетворить своё тщеславие, а для кого-то единственный шанс обрести покой.
Геккону, между тем, снятся фантасмагорические сны из других жизней, в которых он - человек. А наяву геккон наблюдает за жизнью людей, охотится на комаров и думает о том, что его сны более правдоподобны, чем реальность.
Феликс Вентура тоже видит сны, в которых встречает геккона в облике человека и беседует с ним. У них общие сны, и так ли сильно один отличается от другого? Иногда человеку и геккону проще понять друг друга, чем людям.
Эта повесть в жанре магического реализма в самом деле так причудливо сплавляет правду и вымысел, сон и явь, магию и реализм, что отделить одно от другого почти невозможно, да и не нужно. Реальность скрывается где-то там, на грани, в переливах света и тени, в волшебстве красоты и пронзительной боли исторической правды.
Геккон расскажет о том и другом, мы увидим жизнь его глазами и, может быть, этот взгляд откроет больше, чем мы ожидали, настолько много, что иногда перехватывает дыхание от красоты, а иногда - от горечи.
Мне кажется, автору удалось и то, и другое. Прекрасный язык, ускользающая и вечная красота мира, ценность простой жизни, трагизм и печаль, мудрость и любовь - то, что я увидела и ощутила за строками и между строк, в переплетении слов и образов этой необычной повести.

Совершенно бесподобное произведение! Небольшое по объему, но какое же пронзительное и сильное!
Устами геккона рассказана история нескольких людей. Это так... красиво, необычно; завораживающие описания, судьбы людей, африканская жара и потрясающая закольцованность сюжета обволакивают, окунают с головой, предоставляя возможность на несколько часов побывать в Анголе и вместе с гекконом, который помнит себя вовсе не гекконом, и его другом-альбиносом прожить несколько жизней, посмотреть другими глазами на Анголу, ее прошлое и настоящее. Да что там другими глазами. Посмотреть вообще на Анголу, поскольку с литературой этой страны я совсем не знакома и мало что знаю о ней; собственно, ничего не знаю.
Рекомендую к прочтению, это стоит прочесть.

Она сказала, что может узнать некоторые места на планете по одному только свету. В Лиссабоне в конце весны свет зачарованно льется сверху на ряды домов, он белый и влажный, слегка солоноватый. В Рио-де-Жанейро в то время года, которое тамошние жители интуитивно считают осенью (по поводу чего европейцы презрительно замечают, что это всего лишь игра воображения), свет становится еще более мягким, с шелковистым отливом; порой к нему добавляется влажная пепельность, окутывающая улицы, а затем медленно, печально оседающая на площадях и в садах. Ранним утром на затопленных водой пространствах болот Мату-Гроссу голубые арара пересекают небо, стряхивая с крыльев сияющий и медленный свет, который постепенно опускается на воду, усиливается и разливается вокруг, и кажется, что поет. В лесу Таман-Негара, в Малайзии, свет представляет собой жидкое вещество, которое прилипает к коже и обладает вкусом и запахом. В Гоа он шумный и резкий. В Берлине солнце всегда смеется, по крайней мере, начиная с того мгновения, когда ему удается пробить облака, как на плакатах экологического движения против атомной энергии. Даже в самых невероятных небесах Анжела Лусия обнаруживала проблески, заслуживающие спасения от забвения. До того как побывать в скандинавских странах, она считала, что там, в нескончаемые зимние месяцы, свет существует только в теории. Так нет же — среди туч порой вспыхивали длинные просветы надежды.

— Я лжец по призванию, — прокричал он. — Я лгу с радостью. Литература — это метод, к которому прибегает матерый лгун, чтобы заставить общество себя принять.
Далее он добавил, уже более сдержанно, понизив голос, что главное различие между диктатурами и демократиями заключается в том, что в первой системе существует всего одна правда, правда, навязанная властью, тогда как в свободных странах каждый человек имеет право отстаивать свою собственную версию событий. Правда, сказал он, это суеверие. Феликса поразила эта мысль.

Он был негодяем и не ведaл о том. То есть был сaмым что ни нa есть нaстоящим негодяем.












Другие издания


